Наступила ночь, и я едва различаю что-либо за ветками деревьев, хлещущими меня по лицу, но я продолжаю упорно бежать. Я не позволю мужу поймать меня. Лицо, с которым он велел мне бежать, было дьявольским. Словно он собирался заковать меня в наручники и получить от моего тела любое порочное удовольствие, какое только пожелает. То, как сжались мои бёдра, подсказало мне, что эта мысль была не такой уж и отталкивающей. Я была развращена грехом похоти и не собиралась за это извиняться. Помимо того факта, что он был моим врагом, Мелек также был одним из самых зверски красивых мужчин, которых я когда-либо видела.

Это была величайшая головоломка. Использовать его так же, как он использовал меня, или остаться девственницей до конца своих дней в мире, который ценил только мою матку. Величайшим «пошёл ты» было бы никогда не заниматься сексом с Мелеком, однако в том, чтобы видеть, как он поддаётся моим чарам, было нечто невероятно притягательное. Дикий. Ненасытный. Непреклонный. И всё это из-за меня. В этом была власть. И я собиралась её забрать.

Он не был каким-то мерзким, распускающим руки старикашкой с выбитыми зубами или одним из тех надзирателей-Пустых, которые притащили меня к Мелеку, издевательски гогоча о том, как они позволят своим дружкам пустить меня по кругу. Он хотел, чтобы я воздерживалась от него. Я видела это по тому, как Мелек смотрел на меня, когда думал, что я не наблюдаю за ним краем глаза. В этом взгляде была похоть, но также и мука. Я, ничтожная фермерша с фабрики, стала самым почитаемым человеком в падении Хало. Это было смешно. Но всё же в те моменты, подобное тянулось к подобному; моё горе было сродни чему-то внутри него. Мне было противно думать, что у него есть свои собственные печали. Он был частью проблемы — Пустые. Мрази. Убийцы. Они не должны были проявлять эмоций, и Мелек почти никогда этого не делал. За исключением тех моментов, когда эти тёмные, неумолимые зрачки останавливались на мне и прожигали во мне дыры.

Глупо. Было глупо с моей стороны считать его кем-то иным, кроме как убийцей. Ненависть и волнение внизу живота — вот и всё, что я к нему чувствовала. Я по-прежнему не собиралась легко ему сдаваться. Я хотела, чтобы он сломался. Я хотела, чтобы он нуждался во мне с такой неистовой силой, чтобы сгорел изнутри. Чтобы остались лишь тлеющие угли.

Он сам вынудил меня ударить его ножом. Соленс сочился из его раны. Однако не это врезалось мне в память. А та чистая статическая энергия, вспыхнувшая между нами. Дикая. Необузданная. Он пробудил во мне ту сторону, которая всегда скрывалась под поверхностью. И весь последний год она томилась в клетке моей печали.

Так долго я чувствовала себя потерянной в этом новом мире. Чувствую и сейчас. Года недостаточно, чтобы свыкнуться со зверствами, обрушившимися на мою семью. Хало — это не то место, где я хочу остаться. Это необходимое зло, в котором я вынуждена обитать. Пока что.

Сейчас я дальше, чем когда-либо, от лесной чащи, где скрываются фейри. Но это знание не заставит меня прекратить попытки. И в этот самый момент, когда сердце оглушительно стучит в барабанных перепонках, дыхание становится тяжёлым и прерывистым, а ноги утопают в земле, я никогда ещё не чувствовала себя более свободной.

Представляя, что линия деревьев и фейри повсюду вокруг, направляя меня в безопасное место, я давлюсь смехом в горле. Насколько я успела заметить, это единственная живая природа во всём Хало. Как она служит интересам Мелека — выше моего понимания. Она служит моим, и только это имеет значение. С тех пор как я прибыла в это место, я каждый день проводила в земле снаружи, копаясь голыми руками; этот труд был моей единственной связью с людьми, которых я люблю.

Хруст.

Оцепенев от звука ломающейся ветки, я резко поворачиваю голову, щурясь и пытаясь разглядеть хоть какие-то силуэты в свете полной луны, проглядывающей сквозь туман и облака наверху. В этом хрусте-предупреждении не было необходимости. Я знаю, что он преследует меня. Мой муж не упускал ни малейшей возможности броситься в погоню за каждой из моих многочисленных безуспешных попыток сбежать.

Будь то тот раз, когда я рванула по улицам Хало, когда он зашёл в магазин без меня, а мы с Мэри ждали на тротуаре. После того случая я стала притчей во языцех во всём городе. Множество пустотных ублюдков наблюдали, как Мелек бежит за мной, раздавая окружающим строгие указания не прикасаться ко мне и позволить мне бежать, пока он наконец не настиг свою добычу. Этот старик даже не вспотел, в то время как я подыхала от нехватки кислорода.

Или тот раз, когда я думала, что он спит, а он тайком последовал за мной через парадную дверь. Оглядываясь назад, я сомневаюсь, что он вообще тогда спал — он спит крайне редко. Он просто наблюдает за мной, как какой-то сумасшедший сталкер.

Или тот раз, когда он был на работе, и я побежала через этот самый лес, только чтобы обнаружить, что он ждёт меня у каменной стены на краю нашего участка. Словно призрак гигантских размеров.