— Хорошо. — Я быстро киваю. И притягиваю его лицо ближе к своему. — Сделай это.

— Хорошо. — Он повторяет моё слово. — Я сделаю это.

Наш первый поцелуй был просто сногсшибательным. Однако новое возбуждение расцветает внутри, когда командир разворачивает меня, прижимая мои руки обратно к грубой коре и отбрасывая юбку так, что я оказываюсь полностью открытой перед ним. Ожидание большего…

Это предвкушение держит меня мёртвой хваткой.

— Ёбаная империя. — Его голос звучит хрипло, а дыхание омывает внутреннюю поверхность моего бедра.

Я вздрагиваю; электрический разряд пронзает всё тело.

— Не двигайся.

Я замираю, когда что-то холодное касается моей кожи, а затем что-то твёрдое надавливает на ткань моих трусиков. Раздаётся звук рвущейся ткани, прежде чем порыв ветра остужает моё лоно, и меня начинает трясти с головы до ног.

Борода Мелека царапает мою нежную кожу. Я крепче вцепляюсь в ствол дерева. Если после этого у меня останутся занозы, он будет вытаскивать их… Горячая влага проходится языком по самому центру моей киски.

— О. Мой. Бог. — Дыхание становится рваным. Сердце пропускает удары, пытаясь осознать, что со мной происходит. Что Мелек делает.

Он лижет снова и снова. Его язык не просто скользит по самому центру моей влаги; он задерживается, дразня складочки, время от времени посасывая — дразнящее сочетание, от которого кружится голова.

Я растекаюсь по дереву передо мной. Мои ноги рефлекторно смыкаются пару раз, и он шлёпает меня по заднице, требуя, чтобы я держала их раздвинутыми. Я повинуюсь. Впервые в этом забытом Хало браке я веду себя послушно.

С тихим скулением, стонами и прерывистым шёпотом, полным поощрений, я позволяю мужу позаботиться об этом безумном желании между моих ног, пока неконтролируемые потоки влаги льются наружу.

Никто на фабрике не рассказывал, что секс может быть таким. Я слышала истории об интрижках, от которых женщины теряли голову из-за каких-то дьявольски привлекательных фермеров. А мама говорила мне, что мужчина засовывает свой пенис во влагалище, чтобы зачать ребёнка. Это звучало как нечто совершенно ужасное и болезненное.

Мама не рассказывала мне о неконтролируемых, заставляющих дрожать бёдра взрывах, охватывающих всё тело. О той дикой похоти, которую я испытаю, глядя на него обнажённого, на то, как напрягаются и играют его мышцы, а член стоит по стойке смирно. Она не говорила мне, что в итоге я буду хотеть этого сильнее, чем завтрак, обед и ужин. Она не говорила мне, как моё тело будет реагировать на него — как чёртов протекающий кран.

Моя собственная рука не шла ни в какое сравнение. Стоило Мелеку прикоснуться ко мне губами, и я превратилась в податливую глину в его руках.

— Я сейчас… — Пальцы сокрушительно впиваются в верхнюю часть моих бёдер. То, как он посасывает мой клитор, заставляет меня хотеть отползти вперёд. Пытка. Это настоящая пытка. — Я сейчас кончу.

Я стону, и на последнем слове его зубы сжимаются вокруг моего набухшего эпицентра, а тело взрывается симфонией красок.

Я валюсь вперёд, но две сильные руки мастерски ловят меня, подтягивают вверх, заставляя обхватить ногами его тело, и разворачивают нас так, что теперь его спина прижата к дереву, а я крепко прижата к нему спереди. Лицом к лицу, и на этот раз между нами нет никаких преград. Моих трусиков больше нет, его губы блестят от моих соков, а я совершенно обессилела.

Глядя в эти необузданные, полные похоти глаза, я вижу, что мой командир больше не выглядит таким уж невозмутимым.

— Теперь ты вставишь в меня свой член? — задыхаясь, задаю я единственный вопрос, на который хочу получить от него ответ.

Пока он трахал меня ртом, его язык был тем единственным, что проникало в меня глубже всего, и этого было недостаточно.

Язык Мелека снова показывается, чтобы облизать губы.

— Этого ты хочешь? — Он произносит эти слова хрипло и растянуто, словно ему трудно их формулировать.

Этого ли я хочу?

Он даёт мне возможность отказаться?

— Ты не хочешь меня трахнуть?

Очень твёрдый ствол упирается в мою истекающую соками киску.

— Разве это похоже на то, что я не хочу трахнуть тебя своим членом?

— Нет. — С пылающими щеками я спрашиваю: — Тогда почему ты меня спрашиваешь?

— Потому что это твоё тело, и выбор по-прежнему за тобой.

— Но я же прикоснулась к тебе?

— Да. — Прислонившись спиной к дереву, он откидывает голову, глядя на затянутое облаками небо. Лунные лучи, которым удаётся пробиться сквозь тучи, играют на его длинных тёмных ресницах, гипнотизируя меня.

— И ты сказал, что если я прикоснусь к тебе, ты меня трахнешь?

— Я хочу трахнуть тебя, только если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, но как только я начну, я уже не смогу остановиться. Это твоё последнее предупреждение.