Видя его между своими бёдрами, глядя на эту копну густых волнистых волос и эти пульсирующие собственнические радужки, я с головой проваливаюсь в непристойные мысли. Его пухлые губы и умелый язык прямо сейчас становятся моей погибелью. Для старого злобного хера он чертовски хорошо умеет лизать… целовать… и дразнить…

Это чертовски неудобно, что верховные командиры Пустых — моя слабость. Жаль, что однажды мне придётся всё это оставить.

Впервые за всё время нашей связи он не доводит меня до исступления, высасывая мою киску. Он вылизывает и ласкает пальцами моё лоно до тех пор, пока мои соки не заливают его губы, а я не начинаю дрожать всем телом.

— Трахни меня, пожалуйста. — Слова слетают с губ, пока я раскидываю руки и ноги, отчаянно желая испытать экстаз от его члена. Мой громадный муж нависает надо мной и, повинуясь этому грубому приказу, водит своим стволом вверх и вниз по моей щёлке.

— Рад услужить, жена. Соси. — Его влажные пальцы проталкиваются мне в рот; на них блестят мои собственные соки. Я слизываю всё до последней капли, показывая ему, насколько сильно я изголодалась.

Не теряя ни минуты, Мелек медленно толкается внутрь. Мы стонем в унисон, и аромат леса и пряностей окружает меня глухой стеной. Его пальцы покидают мои губы, и вскоре уже его язык требует входа; зубы покусывают, пока командир неспешно двигается взад-вперёд. Полная противоположность прошлой ночи, и это рождает новый вид пиздеца для моего мозга. Мучительная, томная медлительность. Я ненавижу его. Он чистое зло. И всё же искра удовольствия разгорается и молниеносно разливается по всему телу.

Почувствовав, что я резко приблизилась к грани, он опускает руку на мой клитор, поглаживая его целенаправленно, но тягуче. Я толкаюсь бёдрами вверх, чтобы ускорить темп. Мелек отрывает свои губы от моих, дразня:

— Ну уж нет, больше никакого жёсткого секса для тебя. Только медленный…

Я впиваюсь в него зубами. На его лице мелькает удивление.

— Какого хуя?

Он замирает, пронзая меня свирепым, искажённым от боли взглядом пустых глаз, в то время как я озорно ухмыляюсь ему снизу вверх, укусив его за шею — сильно. Отпечаток моих зубов на его золотистой коже заставляет моё сердце бешено колотиться в груди. Моё.

— Хватит издеваться надо мной, Мелек. Заставь меня кончить.

Я нетерпеливо ёрзаю под ним.

Боль мгновенно превращается в озёра расплавленной лавы, его глаза полыхают пеплом. За этой трансформацией восхитительно наблюдать.

— Поосторожнее с зубами, жена.

— Или что? — бросаю я, скаля те самые зубы.

Обнажив свои резцы в ответном оскале, он отталкивается от кровати, и его член выскальзывает с громким чмокающим звуком. Раскатистый рёв заполняет комнату, заставляя меня оцепенеть.

Я часто довожу своего мужа. Но сейчас всё иначе. Он похож на мальчишку, у которого отобрали любимую игрушку. Он в бешенстве, раздосадован и уязвлён. Подойдя к серой стене, он ревёт «Блядь!» прямо перед тем, как нанести удар; вмятина от его кулака теперь навсегда прописалась рядом с дверью в нашу ванную комнату.

Полностью игнорируя меня, он широким шагом скрывается в ванной. Я смотрю ему вслед в полном ошеломлении.

Я победила.

Я, блядь, победила.

Я вскидываю руки вверх, празднуя собственную победу, но тут течная сука внутри меня даёт о себе знать, и, словно почувствовав, как слабеет моя решимость, Мелек врывается обратно в спальню. Его член — твёрдый, багровый и раскачивающийся. Он впивается в меня разъярённым взглядом и чеканит:

— Только посмей, блядь, тронуть себя.

Его рокочущий голос разносится по комнате…

Приказ берёт своё, и я отступаю. Командир снова исчезает в ванной. Получив свежие указания и испытывая странную потребность им подчиниться, я ползу вверх по нашей огромной кровати и ныряю под одеяло. Я молюсь, чтобы пульсация в паху утихла; моё возбуждение сходит на нет, и меня одолевает беспокойный сон.

***

Одурманенная сном, я снова просыпаюсь, на этот раз от того, что две тяжёлые руки обвивают моё тело, убаюкивая меня в уютном, знакомом жаре, прижавшемся к моей спине.

— Спи, жена.

Слова доносятся до меня как раз в тот момент, когда я снова проваливаюсь в небытие.

ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

ОТДАВАЯСЬ СВОИМ ЖЕЛАНИЯМ

Мои ноги в когда-то безупречном платье цвета слоновой кости безостановочно мелькают под пологом леса позади моего поместья-тюрьмы в Хало. Я называю его поместьем, потому что оно не похоже ни на один дом, который я когда-либо видела. Со словом «тюрьма» всё и так понятно. Комнаты здесь огромные и разделены стенами. Кроме того, фарфоровый унитаз находится в отдельном помещении за запертой дверью, и у него есть кнопка смыва, которая уносит содержимое твоего кишечника без всякой суеты и ужасных запахов. Дома нам приходилось гадить в яму. Так что сказать, что я легко и непринуждённо принимаю эту новую жизнь, было бы преуменьшением. В перерывах между крайними приступами рыданий, вспышками неконтролируемой ярости и редкими попытками побега, я была идеальной женой.