Глядя на меня на секунду дольше, чем необходимо, Мелек отрывается от изучения изгибов моего тела и тянется за палочкой. Не говоря ни слова, он изучает результаты, потирает подбородок рукой и, наконец, обдумывает наше затруднительное положение. Мой ужас. И его мечту.

— Сегодня днём я пришлю к тебе врача.

Это седьмая жизнеспособная беременность после Санни. До него, в первые пять лет нашего брака, мне удавалось забеременеть трижды, и каждый раз я не могла выносить плод дольше первых трёх месяцев. Пока Санни не задержался на пять, шесть, семь, а затем и на восемь месяцев.

А потом были роды, и это было то ещё испытание. Это был единственный раз, когда я видела Мелека растерянным. Я потеряла много соленса, Санни родился раньше срока, и мы были дома. Мелек, по сути, организовал доставку родильной палаты прямо к нам домой через несколько минут после того, как я потеряла сознание. По крайней мере, так мне рассказала Мэри. Последнее, что я помню — это как он всадил иглу мне в руку.

Оказывается, разъярённый командир Хало способен свернуть горы за короткий промежуток времени, в том числе и спасти жизнь своей жене. У него, конечно, уже был некоторый опыт после первого раза. Хотя, если спросить кого-нибудь в этом доме о его первой жене, они ответят так, словно её никогда и не существовало.

Я поправляю халат, когда он собирается уходить. Взглянув на тест на беременность, я не вижу ничего нового — ничего такого, о чём бы я уже не догадалась. Мои симптомы всегда были очень стабильными. Нескончаемо чувствительные соски, тошнота от запаха яиц или мяса и усталость, из-за которой мне приходится бороться с сонливостью каждый день после обеда.

Мэри всё поняла сразу же, когда я помчалась в туалет, как только она поставила передо мной тарелку с яичницей и тостами. Она не сказала ни слова. С тех пор она кормит меня кашей.

После ухода Мелека я слышу топот ножек, шлёпающих по ковру в нашу ванную.

— Доброе утро, мама, — говорит Санни, сияя, как солнышко, когда врывается в эту стерильную комнату.

— Доброе утро, малыш. — Я беру его на руки, вдыхая его медовый, неповторимый запах Санни. — Папа уже пожелал тебе доброго утра?

Непременно каждое утро Мелек проводит добрый час, играя с Санни в его комнате. Это часть его рутины. Точно так же, как вдалбливать в меня покорность каждую ночь — это часть его рутины. И тренировать надзирателей, хотя, как члену Совета, ему это не по статусу.

— Папа сказал, что опаздывает и не может поиграть. — Я отстраняюсь, видя, как его маленький ротик печально изгибается вниз. Но вскоре на его лице появляется озорная улыбка, и он произносит: — Он сказал, что у меня есть важная работа, пока его нет.

— О, правда? — спрашиваю я.

— Да. Он сказал, что сегодня я должен заботиться о тебе, потому что ты плохо себя чувствуешь.

Мне почти хочется расхохотаться от этих двойных стандартов. Прошлой ночью его отец не был со мной особо нежен.

Я опускаюсь перед ним на корточки.

— Я немного устала, но знаешь, что бы мне очень помогло?

— Что? — Он выглядит так, словно вот-вот лопнет от нетерпения, его рвение просто очаровательно.

Я надеюсь, он не растеряет свою эмпатию, но если у Мелека будет хоть какое-то право голоса — а у него оно единственное, — Санни отправится в Академию в семь лет. Это военная школа с промыванием мозгов для мужского населения Хало. Я могу только представить, во что он превратится, когда они заполучат его в свои когти. Это даёт мне всего один год, чтобы вытащить нас из этой передряги. Ни один мой сын не вступит в армию, чтобы убивать и устраивать бойни.

В своё время в Хало активно пичкали нас на фабриках всевозможной пропагандой. Но жизнь в фермерской общине не мешала нам слышать правдивые шепотки о фейри и о том, что именно они были исконными обитателями этих земель. И что они вернулись, чтобы спасти её от жестокости людей-хранителей. Я не позволю своему сыну участвовать в войне, в которой нет никакого смысла.

— Как насчёт того, чтобы, когда ты увидишь, что я начинаю зевать после обеда, ты пришёл полежать со мной в своей спальне? Это бы мне очень помогло.

Санни радостно подпрыгивает на месте, заявляя:

— Я могу это сделать, мама. Я обниму тебя таааааааак крепко.

— Как крепко? — спрашиваю я, протягивая к нему руки.

— Вот так. — Он набрасывается на меня, обхватывает за талию и сильно сжимает.

— Твои объятия — мои самые любимые. Жду не дождусь.

***

В этот вечер Мелек успел лишь к концу ужина. Санни в восторге. Он обожает докучать папе расспросами о работе, и Мелек никогда не устаёт отвечать на его вопросы. Жаль только, что на меня у него никогда не хватает терпения. Шторм — заноза в заднице Мелека.