— Ты сказала, что поможешь найти то, что требуется для возвращения, — обратился я к Мериссе.

Мать Рокси внимательно меня оглядела. Ее глаза скользили по моему лицу, словно она видела гораздо больше, чем я хотел показать. Это сбивало с толку. Здесь все сбивало с толку. Меня окружали люди, которых я никогда не должен был встретить. Мне выпал шанс поговорить с ними и узнать их так, как мечтали бы многие живые, готовые отдать за это все. Но я не хотел. Сильнее всего на свете я жаждал вернуть утраченное. Мне нужно было вернуться, исполнить обещания и снова проложить через смерть путь к любимой женщине.

— В глубине старого леса обитает останец, — тихо, почти неуверенно сказала она. — Эта женщина отвергла предложенные ей покои во Вечном Дворце и создала собственное жилище там. Она цепляется за смерть, как ракушка за корпус тонущего корабля. Никто даже не знает, сколько времени она провела здесь, отказываясь идти дальше, хотя годы продолжают течь. Говорят, ей известно об этом месте абсолютно все. Если кто-то и способен тебе помочь, то только она.

— Где ее найти? — спросил я и уже направился к двери, но Мерисса схватила меня за руку.

— Придется заплатить, — выдохнула она и посмотрела на стены, словно те могли подслушивать. — Я не знаю чем, но ты должен все тщательно обдумать, прежде чем соглашаться. Больше всего на свете я хочу счастья для дочери. Но существуют вещи, перед которыми целая жизнь без тебя покажется незначительной утратой.

Мне хотелось отмахнуться от предупреждения, однако страх в ее глазах удержал мой язык, и вместо ответа я кивнул.

— Я ни на что не соглашусь, пока не буду уверен, — поклялся я.

Она заметно расслабилась.

— Тогда идем. Я отведу тебя к ней.

— Значит, мне просто остаться здесь? — окликнул Рэдклифф, когда мы вышли из комнаты без него.

Мы с Мериссой переглянулись. Ее губы дрогнули от веселья, но ни один из нас не предложил ему присоединиться.

— Итак… — начала она.

Мы переступили порог тяжелой двери с изображениями Гидры и Гарпии и на этот раз оказались не во Вечном Дворце, а под золотым небом.

— Мне понравился подарок с мотоциклом.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она говорит о байке, который я купил Рокси за победу в гонке много месяцев назад.

— Правда? Она не слишком торопилась его посмотреть.

— Ты поступил правильно, когда признал ошибку и согласился, что она что-то выиграла. Но едва ли можно было ожидать, что Рокси простит тебя, не заставив как следует попотеть.

— Иногда я до сих пор сомневаюсь, что она меня простила. Вернее, не уверен, что вообще заслуживал ее прощения, — пробормотал я.

Перед нами возникла тропа. Она спускалась по безмятежной долине, а затем сворачивала к темной лесистой местности вдали. Ближайшие деревья зеленели под ярким светом, однако тот не проникал глубже в лес. При виде мрачных стволов по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Полагаю, нам туда? — спросил я, указав на пятно теней.

— Как ты догадался? — поинтересовалась Мерисса и повела меня вниз по тропе. Легкий ветер колыхал ее серебряное платье.

— В любой ситуации нужно найти худший из возможных исходов, и обычно я окажусь прямо в его центре. Поэтому, если передо мной идеальный пейзаж в пятнах солнечного света и единственное жуткое пятно гибельной тьмы, могу с приличной точностью поставить на то, что попаду именно туда.

— Довольно мрачный взгляд на самого себя, — заметила Мерисса.

— По жизни мне чертовски не везло. Во всяком случае, до встречи с ней.

Я чувствовал на себе взгляд Мериссы, но не обернулся. Быстрым шагом спустился с холма и направился к деревьям.

— Полагаю, всякие подонки сюда не попадают? Убийцы и им подобные?

— Они проходят через Врата Скорби, — подтвердила она, и при одном упоминании небо потемнело. — Место, куда мы направляемся, ближе всего подходит к полям хаоса, но не является их частью.

— Есть предположения, почему я оказался здесь, а не там? — спросил я.

При жизни я совершил достаточно дурных поступков: убивал, лгал и слишком часто шел по пути, который проложил отец.

— Думаю, все зависит от равновесия между поступками и истиной в сердце. Мир не делится на добро и зло, каждый является смесью того и другого. Но намерения, причиненный твоими действиями вред и отношение к этому склоняют чашу весов. Одни фейри отбывают там за преступления несколько лет, другие остаются навечно. В конечном счете все решают звезды, когда взвешивают и оценивают нас в мгновение смерти. Хейл часто спрашивал, почему оказался здесь, а не там. Но я знаю его сердце и понимаю причину.

— Он кажется настоящей душкой, — бесстрастно произнес я.

Она рассмеялась.

— Когда-то при встрече здесь он, скорее всего, сразу швырнул бы тебя сквозь Предначертанную Дверь. Открытое презрение и откровенная грубость, с которыми он к тебе относится, на самом деле хороший знак.

— Именно так и ощущается, — сухо заметил я.