Я скривился, подошел к месту, где стена соединялась с прутьями, и попытался разбить кирпичи, чтобы создать выход из клетки. Если и существовало существо, которое я ненавидел так же сильно, как Лайонела Акрукс, то это Лавиния с ее противоестественной сущностью. Тысячу лет она жаждала отомстить моему роду, а теперь стала безжалостнее, чем когда-либо. Гвендалин оказалась в ее власти. Что Лавиния с ней сделает? Как накажет моего ребенка? Какие ужасы предстоит пережить дочери за поступки нашей прародительницы, королевы Авалон?

— Этого недостаточно, — выплюнул Лайонел. — Ты не понимаешь? Фениксы оказались сильнее, чем я мог вообразить. А теперь мятежников вновь поддерживает самый могущественный род Солярии. Я должен сделать заявление, написанное кровью и смертью. Показать им, на что способен.

— Конечно, мой король. Что ты сделаешь? — возбужденно спросила Лавиния.

— Ты знаешь, что я должен сделать, — прорычал он. — Я покажу миру, что Король Драконов способен сотворить с Фениксами. Гвендалин Вега уже прибыла?

Я оцепенел. Страх рассек меня надвое, когда я посмотрел на дочь. Она встретилась взглядом со своей Элизианской Парой, и в ее глазах читалась решимость.

— Нужно их освободить, — настойчиво произнес Дариус.

Азриэль тоже бросился вперед. Все мы попытались влить магию в стену и разрушить ее.

— Да, но… — начала Лавиния, однако Лайонел перебил ее.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Одна из моих главных врагов находится здесь, во дворце. Я заставлю весь мир смотреть, как обезглавлю ее вместе с Элизианской Парой. Продемонстрирую силу и жестокость и докажу, что намного превосхожу род Вега. А прежде чем она истечет кровью, я заставлю ее преклониться.

Хуже разлуки с ней после смерти могло быть лишь то, что я стоял здесь и чувствовал в воздухе приближение ее гибели. Ужас сковал мою душу.

— Мой король, — мягко произнесла Лавиния. — Они находятся под моей властью. Боюсь, я не могу этого позволить.

— Позволить? — ядовито прошипел Лайонел. — Не тебе что-либо мне позволять! Здесь правлю я. Я властитель Солярии.

— А род Вега и ее партнер задолжали мне за то, что королева Авалон давным-давно изгнала меня в Царство Теней.

— Ты достаточно развлекалась. Я прослежу, чтобы они оба жестоко страдали перед смертью, а Роксанья Вега посмотрит по телевизору на гибель сестры. Какая месть может быть лучше?

— Папочка, подожди, — ахнула Лавиния.

Все стихло. Они вышли за пределы созданной мной магической связи.

— Бесполезный, — прорычал я себе и в отчаянии шагнул вперед.

Я обязан был сделать больше. Должен был найти способ защитить дочь. Я не мог ее подвести.

— Просто сосредоточься, — велел Азриэль, пристально глядя на меня. В его глазах ярко горел страх.

Лэнс схватился за два прута и попытался раздвинуть их силой Ордена Вампиров. Дариус подошел, чтобы помочь.

— Во дворце есть магия или нет, Хейл? — рявкнул он.

— Эта клетка не является частью дворца, — огрызнулся я.

Я пытался подчинить магию стен и придать ей полезную форму, но та металась, бурлила и непрерывно менялась, не слушая отчаянных требований.

Гвендалин схватила Лэнса за руку и яростно посмотрела на него.

— Я буду сражаться.

Эти слова одновременно наполнили меня гордостью и ужасом. Чудовищный король приближался, чтобы отнять еще одного члена моей семьи.

Только не ее. Не мою маленькую любимицу.

Я потянулся к ней, но Завеса утащила меня прочь. Азриэль выкрикнул имя сына, и нас вышвырнуло обратно в посмертие. Я изо всех сил пытался вернуться, кувыркаясь в темноте. Перед глазами мелькали вспышки того, как Лайонел входит в тронный зал, а страх за дочь резал меня на части.

— Гвендалин! — закричал я, отчаянно пробиваясь к ней.

— Она точно находится под твоей властью, Лавиния? — спросил Лайонел.

Я проклял его имя, прорвался сквозь тьму и с безжалостной ненавистью замахнулся кулаком.

— Не приближайся к ней! — взревел я.

Кулак угодил в центр его лица и прошел насквозь, словно Лайонел был пустотой. Но пустотой был я, и все по вине этого мерзкого фейри.

— Полностью, мой король, — ответила Лавиния. — Теневой Зверь пожирает ее магию, от которой почти ничего не осталось. Мое создание уже отняло у нее форму Ордена. Теперь она практически смертная.

— Хорошо, — промурлыкал Лайонел. — Смертные могут гореть.

Эти слова меня погубили. Душа разлетелась на миллион объятых ужасом осколков, а я попытался разорвать саму Завесу, чтобы защитить дочь.

Гвендалин безоружно стояла перед трусом. Тени заперли ее магию, а я ничего не мог сделать.

— Прикажи своей ложной королеве велеть Теневому Зверю вернуть мою магию, и я сражусь с тобой один на один. Встреться со мной как фейри, и мы выясним, кто из нас действительно достоин трона моего отца, — потребовала Гвендалин.

Я встал рядом и попытался передать ей свою силу, чтобы она прорвалась сквозь тьму, которая подавляла ее магию.

— Я рядом, моя маленькая любимица. Ты можешь победить, — сказал я.

Она меня не слышала, но, возможно, чувствовала.