Рокси заставила себя подняться. Мое сердце разрывалось в груди, а я мог лишь наблюдать за ее горем. Она встала на краю утеса и закричала, заставляя мир ощутить ее боль. Но агония осталась внутри заглушающего пузыря, запертой в ее личном аду.

Она была совсем одна. И хотя я находился рядом, меня словно не существовало. Во всяком случае, не так, чтобы это хоть немного притупляло остроту ее боли.

Рокси отвернулась от горного склона и ушла, пройдя прямо сквозь меня и даже не узнав о моем присутствии. Что-то внутри сломалось, когда я был вынужден смотреть ей вслед.

Я угас. Безнадежность унесла меня, и я плыл в пустоте неизвестно сколько времени. Но, потерявшись в собственных неудачах и страхе за любимую женщину, я снова ее почувствовал. Словно кто-то рванул поводок, стянул петлю на моей шее и привязал мою гребаную душу.

Я оказался в каменном зале позади Рокси. Другие Наследники, мой брат, Джеральдин и бывшие Советники жарко спорили, но она словно не слышала их слов. В ушах гремел ее пульс. Охваченная паникой, она закрыла глаза, отгораживаясь от шума.

Они обсуждали нашу свадьбу. Советники ахали и засыпали всех вопросами, а Джеральдин объявляла ее самым прекрасным событием в истории.

Я потянулся к Рокси, ощущая, как нарастает ее потребность во мне, как боль превращается в панику и внутри плоти поднимается форма ее Ордена.

Она не отреагировала ни на мою ладонь на своей коже, ни на руки, обвившие ее небольшое тело со спины. Но когда пальцы коснулись рубинового кулона, который по-прежнему висел у нее на шее, внутри камня пробудилось эхо моей прежней магии.

Я бросил все силы на слабую искру. Внутри нарастал жар, пламя лизало красный камень и пробивалось к ее коже. Мне было необходимо, чтобы она знала, что я ее не покинул. Чтобы верила, что я тоже борюсь за возвращение.

Почувствовав тепло, Рокси обхватила рубиновый кулон пальцами, и по ее телу прошла дрожь. Наконец она ощутила, что я рядом: окружаю, держу и отказываюсь отпускать. Она глубоко вдохнула, откинулась на меня и забрала столько моей силы, сколько ей требовалось. Я знал, что Рокси почувствовала мое присутствие. Облегчение хлынуло по телу, и с губ сорвался смех. В этот момент дверь распахнулась, и глаза Рокси резко открылись.

Наша связь разрушилась. Завеса усилила хватку и потянула меня прочь, но я знал, что Рокси забрала мою силу. Пусть всего на мгновение, она почувствовала мое присутствие. Эта истина дала мне силы продолжить путь.

Глава 8

Каталина

— Фланы мне вместо пальцев, я опять все упустил! — выругался Хэмиш.

Я отвернулась от вида за окном наших покоев во Вечном Дворце. Сегодня там простирался безмятежный пейзаж из голого льда и одинокой пустоши. Вчера на этом месте был песчаный пляж, на берег которого накатывали волны.

— Что ты сделал, любовь моя? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на настоящем, хотя в груди разрасталась боль.

Оба моих мальчика, единственный смысл существования в мире, из которого нас так жестоко вырвали, мучились, а я ничем не могла помочь. Ксавьер тонул в горе и пытался отыскать хоть немного света после того, как у него зверски отняли брата и мать. Дариус гонялся за мифами сквозь Завесу в надежде вновь соединиться с той, кого сильнее всего желало его сердце.

— Потерял нитку от бугристой фигни, когда щип-щип уже совсем рядом, — ахнул Хэмиш и протянул руку к пустой стене, словно та могла подсказать ответ.

Я нахмурилась и поспешила к нему. Шелковое платье, которое я носила здесь, струилось по коже, точно жидкий металл, и серебристо сияло на свету.

— Дети? — ахнула я, добралась до него и сжала его ладонь.

— Нимфы быстро приближаются, и я боюсь, что этот прыг-скок Лайонел где-то рядом, — сказал он с безумным беспокойством в глазах. Обхватив мою руку, Хэмиш заглянул мне в лицо. — Они готовятся к разборке самых мрачных замыслов.

— Фланы с джемом, я это чувствую! — закричала Флоренс Грас и влетела в комнату.

Она неслась к нам, дико размахивая руками. Бесчисленные слои разноцветного шелка развевались вокруг ее маленькой фигуры.

— При чем здесь фланы? — потребовала я.

Я знала, что это одна из очаровательных странностей Хэмиша, но нуждалась в дополнительных объяснениях.

— Весь мир лежит на весах пекаря, дорогая, — ответил он. — Бублики по утру-прыг-скоку, булочки в беде, тарталетки с джемом для всеобщей тревоги, а фланы, когда надвигается флантастический переполох.

— Значит… фланы — это плохо? — предположила я.

Флоренс наконец добралась до нас, обхватила наши сцепленные руки и крепко зажала в своих ладонях, не отпустив, когда я попыталась отстраниться.

— Фланы — творение дьяволов и майских жуков, — прошептала она, словно боялась, что ее подслушают. — И я чувствую, как целый поддон с ними печется в моих дрожащих водах.

— Флорри, я постоянно теряю нашу Джерри-поп, когда ветер дует по-валляйски, и падаю здесь прямо на башку, но чувствую, что она рядом и очень нуждается…