— Ах да. — Я весело фыркнул. — Я нажрался в хлам и спалил половину винокурни. Но ущерб возместил. Я не законченный засранец.

— Да… уверен, владельцы заведения думали так же… после того как закончили ремонт, пополнили запасы и возобновили работу. В общем, выяснилось, что ты просто обернулся и вырубился, а Лэнс остался рядом, чтобы ты не захлебнулся рвотой или чем-то подобным. Когда я понял, что вы все-таки не сделали этого, то ужасно разочаровался.

— Во имя звезд.

Я отвернулся и провел ладонью по лицу.

— Теперь я понимаю, что ему всегда было суждено оказаться с Гвендалин… то есть с Дарси. Вы двое были бы слишком… Впрочем, неважно.

Азриэль прочистил горло. Я покачал головой, не понимая, как, мать его, вообще оказался участником этого разговора.

— Мне нужно поговорить с Мериссой, — твердо произнес я. — Как вернуться…

Стены дворца растаяли и сформировались заново. Я оказался перед большой деревянной дверью с изображением Гидры и летящей над ней Гарпии.

Я нахмурился, а Азриэль улыбнулся.

— В этом месте желание становится действием, — объяснил он, словно в его словах был хоть какой-то смысл. — Давай, стучи.

Я поднял кулак и забарабанил по двери, возможно, немного перестаравшись: грохот прокатился по умиротворенным коридорам.

— Прогони его, — донесся голос Хейла из-за двери.

— Я пришел к твоей жене, а не к тебе, — крикнул я в ответ.

— Между прочим, он король, — тихо заметил Азриэль. — Возможно, он проникнется к тебе теплом, если проявишь немного уважения.

— Он больше не король. А я женился на одной из истинных королев, поэтому, может, это ему следует передо мной склониться, — ответил я, даже не пытаясь понизить голос.

Дверь распахнулась. Хейл сидел на троне и мрачно смотрел на меня, а Мерисса прижимала ладонь к его груди, не позволяя подняться.

— Ты забываешь, что теперь такой же мертвец, как я, мальчик, — процедил Хейл.

Я пожал плечами.

— Ты реликвия, а я мученик. Кроме того, я не собираюсь надолго оставаться мертвым.

Хейл вскочил на ноги. Из его груди вырвался глубокий рокочущий рык, тело задрожало от ярости, и из позвоночника вырвался огромный змей. За троном возникла черная девятиглавая Гидра. Все девять пастей угрожающе обнажили зубы.

В ответ мой Дракон тоже прорвался из плоти. Когда он приземлился у меня за спиной, плитка задрожала. Мой зверь оказался даже крупнее стоявшего напротив создания.

— Прекратите, — рявкнула Мерисса, щелкнула Хейла по лбу и заставила выругаться, когда он отмахнулся от ее руки. — Это ни к чему нас не приведет. Хейл, я уже сказала, иди с Марселем. Он поможет тебе с камнями…

— Мне нужно время, чтобы все обдумать, — равнодушно добавил Марсель, с интересом разглядывая моего Дракона. Я отметил, что страха на его лице не было.

— Уверен, я справлюсь с задачей без его помощи, — процедил Хейл.

Уголок моих губ приподнялся от веселья. Похоже, когда речь заходила о биологическом отце Габриэля, Хейла одолевала ревность.

— Без моей помощи все погибнут, — спокойно произнес Марсель, направился к двери и по пути задел Хейла крылом.

— У меня тоже есть несколько документов по этой теме, ваше величество, — добавил Азриэль. — Может, отправимся ко мне и изучим их?

Хейл шумно выдохнул, развернулся и, больше не удостоив меня ни словом, вышел из комнаты. Гидра влилась обратно в его тело, и я наблюдал за этим с большим интересом, чем хотел признавать.

— Почему твои крылья остаются частью тела, а мой Дракон здесь отделяется от меня? — спросил я у Мериссы прежде, чем за ними закрылась дверь.

— Все сложно, но это также вопрос выбора. Дракон не является отдельной от тебя сущностью. Просто магия, связывающая тебя с формой Ордена, здесь обладает большей свободой, поэтому ты можешь выпустить его полностью, как сейчас. Но если хочешь оборачиваться привычным способом, то тоже способен. Нужно лишь сосредоточиться на самом действии. Это сложнее, чем кажется, когда всю жизнь обращался инстинктивно. Мне немного легче, потому что Гарпии относятся к Раздельному Ордену, поэтому даже во время обращения я всегда сохраняла большую часть облика фейри. Со временем ты освоишься.

— Большой Дракон, — заметил Рэдклифф с набитым ртом.

Я вздрогнул и обернулся. Он стоял в углу и набивал живот у буфета, которого я прежде не замечал.

— Почти такой же большой, как мой.

— Ты откуда, мать твою, взялся? — потребовал я.

— Кажется, я на мгновение угас, — признался он таким тоном, словно я должен был понимать, что это значит. — Пытался навестить своих людей, но… меня уже никто толком не оплакивает. Мне стало паршиво, и появилась Предначертанная Дверь в следующий мир, как тот коварный сукин сын, которым мы ее знаем, и…

— Ладно, понял, — перебил я.

Мне было все равно. Время ускользало, но в этом месте оно не служило точной мерой чего бы то ни было. В мире живых я мог оставаться мертвым уже несколько часов, дней или недель и понятия не имел, какой вариант верен.