— Ты не знаешь, что значит быть фейри, — холодно произнес Лайонел, и меня пронзила ярость. — Мать спрятала тебя в мире смертных, и ты выросла, впитывая слабость их рода. От тебя несет их бессилием, их жалким и бессмысленным существованием. Единственное основание твоих притязаний — жидкая кровь рода Вега в твоих жилах. Но настоящей силы отца ты не унаследовала. Его союз со шлюхой-полукровкой служит ясным тому доказательством.

— Кусок дерьма, — прорычал я.

— Не смей так говорить о моей матери, — огрызнулась Гвендалин.

Я положил ладонь ей на спину. Ощутил тьму внутри нее, то, как она опутала каждую частицу ее существа, но в самом сердце мрака сиял свет.

— Я говорю о мусоре так, как он того заслуживает. Ошибки твоего отца позволили судьбе встать на мою сторону. На сторону меня, по-настоящему достойного мужчины. Теперь всем очевидно господство чистоты и истинной силы. Мир увидит твое падение, и в последние мгновения жизни пелена спадет с их глаз. Все узнают, какое ты жалкое создание.

От слов Лайонела из моих легких вырвался рев. Я бросился на него, собрал последние крупицы силы и попытался ударить коварного ублюдка, который украл мой трон. Но звезды снова оттащили меня, и я рухнул в море черноты.

Я бил ногами, рвал пустоту и скреб ее ногтями, отчаянно пытаясь вернуться. Остальные души, с которыми я сюда явился, вновь затерялись в глубинах Завесы. Я видел, как Гвендалин сражается, как ее атаки достигают Лайонела и причиняют ему боль. Ее магия каким-то образом вернулась, но вновь подвела, когда власть перехватил Теневой Зверь.

Внезапно Лайонел схватил ее, сжимая в кулаке нож, который когда-то принадлежал Мериссе. Затем все снова погрузилось во тьму. Я выкрикнул имя дочери в пустоту и взмолился о пощаде.

Когда я наконец сумел вернуться, изо всех сил преодолев тяжесть Завесы, Гвендалин лежала на полу, окровавленная и сломленная. Ее душа трепетала у самой поверхности кожи.

Завеса гудела, звезды призывали к себе новую душу, но я бросил им вызов.

— Она будет жить! — потребовал я.

Чернота вновь попыталась меня украсть, но я не позволил. Ни за что. Только не сейчас, когда я был нужен моей малышке, истекающей кровью на полу. А меня не оказалось рядом.

— Я здесь, маленькая любимица. Я рядом.

И без всякого предупреждения я очутился над ней. Лэнс Орион пытался исцелить ее жалкими остатками своей силы. Она безжизненно лежала в его руках. Я коснулся ладони дочери, и ее пальцы обвились вокруг моих. Ее сущность пыталась покинуть эту жизнь и устремиться в посмертие.

— Нет, твое время еще не пришло, — прошептал я. — Останься в объятиях своего партнера. Останься здесь, где однажды мир снова станет добр к тебе.

Я убрал руку, положил ее на плечо Лэнса и отдал ему всю силу, которой обладал, даже если от утраченного короля остались лишь бесполезные крохи.

— Спаси ее, верни к жизни. Не отпускай, — потребовал я.

От ужаса перед потерей пары его лицо исказилось, а серебряные кольца в глазах засияли от их связи.

— Защити ее, как клялся!

— Пожалуйста, Блу. Пожалуйста, останься со мной. Я держу тебя.

Лэнс закрыл глаза и направил магию в ее тело, а я питал его всем, что мог отдать в этой жалкой форме.

— Быстрее! — закричала Лавиния.

Я оглянулся и увидел, что ее удерживают узы Смертельной Связи. Жизнь Лавинии зависела от жизни моей дочери. Ее душа мерцала у краев кожи, и из глубин полей хаоса донесся рокот Круции, который жаждал заполучить еще одну жертву в свои земли мучений. Но Лавиния умрет лишь тогда, когда Гвендалин встретит собственную смерть. Как бы отчаянно я ни желал, чтобы каратель подземного мира забрал эту тварь, моя дочь не заплатит цену за ее переход.

— Забери все, — велел Лэнс, пока я наполнял его силу всей энергией, которую сумел призвать. — Забери ее всю, Дарси Вега.

Гвендалин начала медленно исцеляться. Сначала исчезли ожоги на ногах, затем раздался тихий хруст срастающихся костей. Я выдохнул с невероятным облегчением.

Она была жива. Возвращалась к живым, и ее душа наконец спокойно покоилась в теле.

Прежде чем я успел провести с моей маленькой любимицей еще хотя бы драгоценное мгновение, звезды похитили меня и вернули в пустоту за пределами жизни. Последовал резкий рывок, будто я заново пережил собственную смерть… и меня не стало.

Глава 7

Дариус

Вокруг меня возникли покои, которые Хейл и Мерисса создали для себя в постоянно меняющемся Вечном Дворце. Я нахмурился, глядя на золотые стены. За окном играла умиротворяющая музыка, температура была безупречно комфортной.

— Это место — полная хрень, — пробормотал я, хотя на самом деле думал о Гвен и Лэнсе и обо всем, через что они проходили.

Мы с Азриэлем мельком увидели конец нападения моего отца. Гвен осталась жива после того, как едва не переступила порог смерти. Удерживаться в мире фейри было так трудно, что я увидел ее лишь на мгновение, а затем меня решительно вышвырнуло обратно.

Азриэль нахмурился.