Далекий крик пронзил душу, точно кинжал, ударивший в грудь. Наверху промелькнуло движение, и я резко поднял голову к реке. Темная фигура пронеслась вместе с течением. Она появилась и исчезла в мгновение ока, не позволив ничего разглядеть. Я заметил лишь наполненные ужасом глаза, темные волосы, развевавшиеся в бурлящей воде, и открытые в вопле чистого ужаса губы. Этот образ огнем выжегся на внутренней стороне век.

— Они несутся навстречу гибели, не так ли? — прошипели за спиной.

Я резко обернулся и сжал кулак, но утраченная магия не откликнулась на зов.

Мне почудились длинные клыки, однако они исчезли, стоило попытаться сосредоточить взгляд.

Бесформенный валун посреди пространства был вдвое выше меня. На полпути к вершине виднелись плоские участки, а еще один находился наверху. Возможно, на этих уступах отдыхало несчастное создание. Все промежутки между ними усеивали мелкие предметы, мерцавшие в бледно-голубом свете: пуговицы, булавки, заколки, запонки, драгоценности, обрывки ткани всех цветов и видов. Каждый предмет был засунут в трещину камня и лишь слегка выглядывал наружу.

— Подношения, — выдохнула Мордра, заметив, куда я смотрю.

Ее слова коснулись моей шеи, и мне пришлось подавить желание отпрянуть.

— Маленькие кусочки одежды тех, кто переходит Завесу. Миг, удар сердца, вспышка. Иногда между последним биением их сердца и Завесой я успеваю выхватить что-нибудь с другой стороны и забираю себе. Плата перевозчику.

Она захохотала. Я приблизился к камню и посмотрел на самый верхний уступ. Он казался пустым, но я каким-то образом знал, что она там.

— Ты возвращаешься на ту сторону? — спросил я, ухватившись за самое важное в ее словах.

Раздался вздох.

— И да и нет. Здесь и там. Мгновение, как я и сказала, промежуток между вдохами, не более. Ничего настолько крупного поймать нельзя.

Появилась рука с пожелтевшими потрескавшимися ногтями. Единственный палец указал вверх. Я поднял взгляд как раз перед тем, как по реке над головой пронеслась очередная душа. Она извивалась, брыкалась против течения и кричала, оплакивая только что утраченную жизнь. Вела заведомо проигранную битву, пытаясь вернуться.

— Ты хочешь ее поймать? — нахмурившись, спросил я.

— Поймать обреченную душу? Пф. Нет.

Пространство на вершине валуна замерцало. Темные волосы поплыли вокруг лица без черт, а затем исчезли.

— Почему они обречены? — спросил я, не в силах сдержать любопытство, когда над нами с криком пронеслась следующая душа.

— Вот именно, почему? Возможно, звезды соизволят рассказать, если их спросишь. Но не здесь. В этом месте их глаза не могут за нами шпионить.

Сверкнули зубы и глаза без радужек. Зрачки напоминали черные дыры, пожиравшие окружавший нас бледно-голубой свет.

Я снова поднял голову и внимательнее изучил пещеру, отмечая, чем она являлась или по крайней мере чему подражала.

— Ты прячешься в усиливающей камере, — заметил я. — Однажды я тоже так делал.

— Сработало? — промурлыкала она.

На камне проступили босые ступни, а над ними, песчинка за песчинкой, начали формироваться ноги.

— Тогда сработало. Мы скрыли от звезд свои действия, но, когда вернулись под их взор, они обо всем догадались и лишили нас возможности спрятаться таким способом снова, — признался я.

Вспомнились жар кожи Рокси под моими руками, повязка на ее глазах и стоны, когда ее тело оказалось зажато между мной и Калебом.

По горлу прокатился дым. Ревность смешалась с очарованием этого воспоминания. Я не был создан для того, чтобы делиться.

Мордра фыркнула. Ее ноги сформировались полностью, следом возникло тело. Серую кожу облегали кости, которые казались хрупкими даже под слоем плоти.

— Вам следовало оставаться в укрытии, — упрекнула она.

— В той камере? — спросил я. — Навсегда?

— Вечность длится намного дольше, чем ты способен вообразить, — насмешливо ответила она и отмахнулась от моих слов, словно от мухи.

— Мне не нужна вечность, — сказал я и шагнул ближе к камню, рассматривая так называемые подношения, украденные с тел умирающих.

Мордра продолжала обретать форму. Тело почти завершилось, на плечах возникала голова. К фигуре прилип лоскут белого кружева, потрепанного и грязного.

— Мне нужно лишь то время, которое должно было мне принадлежать.

Вновь появились бездушные глаза. Они жадно скользили по мне, а клыки впились в потрескавшуюся губу. Смотреть на нее было страшно. Оживший труп. Кожа облепляла гниющие кости, проваливалась на впалых щеках. Темные волосы росли клоками, оставляя на черепе проплешины.

Но я не отшатнулся. Она была моей единственной надеждой.

— Ты хочешь вернуться на ту сторону? — улыбнулась она пустой, бессердечной улыбкой.

— Мне нужно исполнить предназначение, — мрачно ответил я. — Вернуться к жене и увидеть отца мертвым у своих ног.

— Какие прекрасные слова для настолько запятнанной души, — вздохнула она.

Два крика привлекли мое внимание к реке наверху. Мимо пронеслась пара тел.

— Они направляются к Вратам Скорби, — прошипела она.