Я раздраженно фыркнул и обошел Пегаса. Пока мы удалялись, Рет весело махал нам с его спины и предлагал вернуться позже, если я передумаю насчет отдыха. Не удостоив его слова никакой реакцией, я продолжил путь.

— Многие здешние обитатели гребаные чудики, — пробормотал я.

Мерисса кивнула.

— Да. Здесь не полагается оставаться навечно. Фейри могут дождаться любимых, наблюдать, как они растут и живут, встретиться с ними после смерти, а затем вместе пройти дальше, если пожелают. Однако слишком долгое пребывание между мирами, мягко говоря, вызывает некоторые странности характера. Пока связь с живыми достаточно сильна, ты сохраняешь себя. Но если она ослабевает или все твои близкие тоже переходят Завесу, неизменность этого места начинает влиять на разум. Рано или поздно почти все души отправляются дальше.

При ее словах посреди тропы выросла дверь. Из земли выползли лозы и образовали вокруг нее арку. Дверь приоткрылась, и изнутри хлынул яркий манящий свет.

Мерисса остановилась и слишком долго смотрела на полоску света. Я схватил ее за руку и вновь привлек внимание к себе.

— Ты все еще нужна детям, — напомнил я.

Она моргнула, и дверь исчезла, словно ее никогда не существовало.

— Спасибо, — выдохнула Мерисса и похлопала меня по руке. — С течением времени зов двери становится громче. Иногда ее песня завладевает моим вниманием дольше, чем прежде. Но не беспокойся. В ближайшее время я не собираюсь уходить дальше.

Мы продолжили путь. Там, где стояла дверь, воздух оставался прохладнее. Когда я миновал это место, возле ушей пронеслись шепоты, но они отступили по мере того, как мы углублялись между деревьями.

Становилось все темнее. Естественные звуки леса исчезли, и во мраке остался лишь стук наших шагов.

Между голыми ветвями показался скалистый выступ. Я остановился, разглядывая его. Серый камень покрывали тени, но в самом центре они сгущались до невозможности. Лишь через несколько секунд я понял, что это вовсе не тень, а вход в пещеру, наполненную чистейшей тьмой.

— Видишь? — сказал я. — Меня вечно тянет во мрак.

— Некоторые ответили бы, что поэтому еще поразительнее, как ты продолжаешь находить свет.

Я покачал головой. Возможно, ради дочери Мерисса надеялась найти во мне больше добра, чем было на самом деле. С другой стороны, она наблюдала за нами и видела больше, чем я мог знать, поэтому мне, вероятно, не стоило сомневаться в ее суждении.

Я направился к пещере. Напряжение растекалось по телу, хотя в пределах смерти мне было нечего бояться. Но с этим местом творилось что-то неправильное. Волосы вставали дыбом, и мне отчаянно хотелось вновь ощутить в руке топор, а в венах — огонь.

В пещере царила кромешная тьма. Она окутала меня сразу после первого шага, и свет снаружи совершенно не проникал в глубину. Я глубоко вдохнул. Мои чувства наполнил запах сырости и мха, покрывавшего древние стены.

Я слышал, как Мерисса идет следом, пока медленно продвигался во мраке, опасаясь с чем-нибудь столкнуться. Но цель оставалась неизменной.

Чем дальше мы заходили, тем холоднее становилось. От теплого воздуха, наполнявшего все остальные уголки Завесы, не осталось и следа.

Вытянутая рука коснулась сырой каменной стены. Я замешкался, а затем двинулся вдоль нее, используя как ориентир. Путь начал петлять, сперва повернул направо, затем налево. Впереди показался бледно-голубой свет.

Казалось, в потолке пещеры пробили дыру. Серые скалы высоко поднимались над моей головой к источнику бледного сияния.

Посреди открывшегося пространства лежал большой бесформенный валун. Что-то мелькнуло в свете, привлекая мое внимание к фигуре, которую я сперва не заметил.

Я застыл и оглянулся на Мериссу. Она остановилась на краю бледного света.

— Это она. Некоторые называют ее Мордрой, но я не знаю, настоящее ли это имя, — выдохнула Мерисса, скрестила руки на груди и посмотрела на останца, который казался лишь дрожью в свете.

Я кивнул и оставил Мериссу на месте, внутри тьмы. Она явно не хотела входить в сияние.

У меня таких опасений не было.

Я направился к камню посреди пространства и поднял взгляд к округлым стенам, которые спиралью уходили вверх. Серую породу густыми пятнами покрывал мох. Из каждого крошечного выступа тянулись растения с длинными лозами. Их бледно-голубые и оранжевые листья колыхались на ветру, которого я не чувствовал. На самой вершине пещеры не оказалось ожидаемого отверстия. Вместо него потолок закрывала бурлящая вода, словно я смотрел на реку снизу.

Я нахмурился, гадая, какая магия создала такое место, ведь за Завесой не существовало сил стихий.

Присмотревшись к стенам, я заметил царапины на камне. Бесчисленные тонкие линии всегда складывались в группы по пять, словно кто-то раздирал скалы голыми ногтями…