— Затем, чтобы быть максимально убедительным, когда попрошу тебя забыть про твои опасения, — ухмыльнулся мужчина. — Всю свою честь, невестушка, я готов подарить тебе сейчас и в любой другой момент, стоит тебе только пожелать.

— Спасибо, — неуверенно сказала я.

— Ну что ты, не благодари, лучше побыстрее прими столь душевный подарок.

— Обязательно приму. Через годик, — ответила я, натянуто улыбаясь.

— Почему так долго? — ухмыльнулся Дитрих.

— Это еще быстро для такого… подарочка, — сказала я, снова бросив взгляд на полуобнаженного Дитриха.

Нет, ну вы только посмотрите, какие ноги-то! Ровные, мускулистые, словно художник лучшую девичью фантазию отразил на полотне, а после оживил.

— Какого такого? — спросил Дитрих, чуть наклоняясь ко мне.

— Б-б-большого! — икнула я. — И вообще… Такие подарки так сразу дарить нельзя. Иначе не будут ценить, какое сокровище досталось.

— Пф-ф-ф, аха-ха-ха, — Дитрих рассмеялся и наконец-то отошел, давая мне возможность выскользнуть из-за штор и отойти на несколько шагов. — Что ж, тогда по частям?

— Эм, не нужно, — икнула я.

— Почему это? — не отставал Дитрих.

— Целым ты смотришься лучше, — честно ответила я, чем вызвала очередной приступ хохота.

Да-да, смеяться над бедной несчастной девушкой — самое прекрасное занятие для великолепного и неподражаемого генерала Дитриха Редривера. И так красив, шельмец, что даже и обидеться не очень получается.

— Хорошо, понял. Подарю себя целиком через годик, — заключил Дитрих, а потом подошел обратно к постели и набросил халат.

Все-таки умеет вести себя прилично, если захочет!

— Так почему я в твоей спальне ночевала? — спросила я. — В доме, если не ошибаюсь, куча свободных комнат…

— На самом деле причин целых три. Первая: тут безопасно для тебя. Вторая: мне безопаснее с тобой. С учетом того, что Эдвард умудрился завалиться к тебе в спальню, нет гарантии, что Аделия не решилась бы заглянуть ко мне. А у меня, — Дитрих издал смешок, прежде чем продолжить, — увы, в шкафу только одежда, никаких любовниц. И даже мантикоры в кровати нет. Такие вот дела.

— Ты сказал, что причин три, — тут же подсказала я.

— Ах да. Сегодня, когда тебя спросят, проверила ли ты мою пятую точку, действительно ли она лучше, чем у Эдварда, у тебя получится убедительно соврать, — закончил Дитрих. — Впрочем, не расстраивайся, врать сегодня придется и мне. Надо же будет как-то выгонять Аделию из нашего поместья. Мы не знаем точно, что она планирует. Но ради этих планов ей нужно задержаться тут, а потому самый простой способ — не дать ей остаться в поместье. Официально я ее выгнать не могу, иначе меня аристократы завалят жалобами, да и Башня Магии может присоединиться, ведь я ограничиваю общение детей с магически подходящим родственником, так что будем добиваться, чтобы Аделия сама покинула поместье.

— А не проще ли поручить такое ответственное задание детям? — спросила я.

— Они уже в процессе, — улыбнулся Дитрих. — Но дожимать придется нам с тобой.

Процесс я услышала сразу же, как только мы с Дитрихом вышли в коридор, чтобы позавтракать. Громкий визг доносился, казалось, изо всех дверей.

— Они ее там с Франсуа-Доминик знакомят, что ли? — пробормотала я.

— Нет, конечно же. Аделия познакомилась с Франсуа в первый приезд. И кричала так, что бедняжка Франсуа едва не оглохла на одно ухо, так что нынче ее мантикорой не удивишь и не напугаешь. Сейчас, скорее всего, дети решили показать ей своих боевых единорожиков.

— Но единорожики же миленькие, — не поняла я.

— Миленькие? — тихо спросил Дитрих.

— Ну да, — уверенно сказала я. — Очень.

— Ну, пойдем тогда, постучим к родственнице, заодно и посмотрим на… миленьких единорожков, — пробормотал Дитрих. — Точнее, стучать будешь ты, а я постою на пороге. Если что — будешь знать, в чью сторону убегать.

Что-то мне подсказывало, что единорожки принесут мне сюрпризы.

Единорожки оказались… миленькими. Три разноцветных малыша, по размеру не больше пони, бегали по комнате Аделии. Последняя почему-то забилась в угол. Ну хоть прекратила орать, и на том спасибо.

— Ну как, миленькие? — ехидно спросил Дитрих, когда я вошла в комнату. — Пинки, Лави — розовые, девочки, а синий — Блю, мальчик.

Сам мужчина остался на пороге, сложив руки на груди и прислонившись к косяку.

— Очень, — сказала я, восхищенно глядя на малышей.

Да они нереальные! Как будто милашки из мультфильмов ожили и перенеслись в настоящую жизнь! Вы только представьте трех лошадок с рогом во лбу, которые выглядели в сотни раз милее обычных коников!

Единорожки, словно поняв мои слова и почуяв мой неприкрытый восторг, синхронно повернули головы. И медленно пошли в мою сторону. Немного неуверенно, стуча яркими копытами по деревянному полу.

— Ой-ей, — зашипела рядом Амелия.

— Нехорошо-о-о, — заметил Алекс.

— И что нехорошего? — уточнила я, прикидывая, не ревнуют ли детки, что их питомцы так легко пошли ко мне. Нет, вроде бы нет. А потому добавила: — Единорожки прекрасны.