Поклеп! Поклеп на прекрасную пушистую попку! Мне фантазия Соломона очень даже понравилась, уверена, что и сейчас не разочарует. А то, что я тут нервно хихикала, это уже издержки. Уж простите, простая девушка, не подготовленная ни к наблюдению за сражениями на мечах и магии, ни к творящейся вакханалии, потому и не сдержалась.

— Соломонушка, ты что-то понимаешь? Что Эдвард делает в комнате «мамочки»?

— Собла… — начал Соломон и тут же замолчал.

Его круглые глаза свидетельствовали о том, что он крупно облажался. Про соблазнение при детях точно не стоило говорить. Впрочем, оборвать слово на середине — тоже не лучшее решение. Дети есть дети: они всегда сосредоточат внимание на том, что пытаешься скрыть.

— Собл? — переспросила Эва.

— Соблаговолил познакомиться поближе… 

А неплохой словарный запас у Соломона, мигом исправился.

— Зачем? — не поняла Эва. — Зачем дяде Эдварду пытаться познакомиться с нашей мамой?

— Он хочет украсть ее у дяди Дитриха, зачем же еще? — впервые заговорила Амелия.

— И поэтому показывает голую попу? — сморщилась Эва. — Он так пытается убедить маму уйти с ним?

— Наверное, — пробормотал Соломон.

— Это абсолютно неубедительно! — воскликнула Эва.

— Я тоже так думаю, — тихо заметил кот.

— В конце концов, у дяди Дитриха голая попа лучше!

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

— Ты ее видела? Откуда ты знаешь? — уточнил Эдвард, и, клянусь, я услышала нотки обиды в его голосе!

— Не видела! Но знаю. Потому что это очень простая логика, — наставительно сказала Эва.

— И какая же? — не сдержалась я.

— Дядя Дитрих — лучший из мужчин, значит, и все у него лучшее, в том числе и попа, — поведала мне простую истину малышка. — Поэтому, «мамочка», лучше вам не уходить с Эдвардом, тем более что попа у него уже бракованная — подранная.

— Кхм, разумеется, — ответила я, с трудом сдерживая смех. — Я останусь с вашим дядей и никуда не уйду. Даже если… его попа не столь хороша, как вы описываете, так что можете не волноваться.

— Она хорошая! Вы можете проверить! — тут же воскликнула Эва. — Дядя Дитрих, а покажи, пусть мама будет уверена, что у тебя все самое лучшее.

Как Дитрих не заржал — удивляюсь! Великой воли человек, я бы так не смогла.

— Обязательно. Как только мы с твоей мамой останемся наедине, я все ей покажу, — выразительно поиграл бровями Дитрих. — Видишь ли, Эва, приличные взрослые люди не показывают свою пятую точку кому попало.

— А этот мужчина показывает…

— …Потому что неприличный взрослый человек, — легко сделал выводы Алекс. — Как ты и говорил, дядя, я как старший обязательно буду защищать своих милых сестричек от всяких безобразных взрослых. Я уже вызвал охрану, сейчас его заберут отсюда и бросят в тюрьму, где место всем неприличным людям.

— Хороший вариант, — заметил Дитрих, а после повернулся в сторону Эдварда и Аделии: — Уважаемые гости, не желаете ли покинуть спальню моей невесты? Тогда у вас еще останется шанс договориться с представителями правопорядка и отделаться штрафом, а не заключением.

Аделия, немного растерянная, направилась к выходу, а Эдвард скрипнул зубами и похромал за ней. Э-э-э, подождите, не так быстро, а как же…

— Эдвард, постойте, вы, кажется, кое о чем забыли, — сказала я.

— Вы снова для симметрии хотите что-то сделать? — огрызнулся мужчина.

— Никакой симметрии, исключительно справедливость, — начала я, но меня тут же перебил Соломон:

— Ударить его хочешь?

— Что? — спросила не только я, но и детишки. — За что?

— За то, что не понял отказ с первого раза, — начал Соломон. — Если нужно, то я подержу, ты не стесняйся, бей посильнее. И мы полюбуемся.

— Полюбуемся? — тихо спросил Дитрих. — Я не хочу любоваться на человека, который напрашивался в любовники к моей невесте.

— Так и не надо! — воскликнул кот. — На удар Киры любоваться надо. Знаешь, как она шикарно съездила тому бандиту между палочек? Просто образцовый удар, не могу не восхищаться.

Эдвард побледнел, а его невеста, судя по странному движению, хотела броситься и прикрыть все самое ценное собственными руками. Я действительно настолько сумасшедшая в их глазах? Бардак тут устраивали… Все, кроме меня. Я только чуть-чуть же…

— Спасибо, Соломонушка, — чуть натянуто улыбнулась я — тяга этого говорящего пушистика к насилию над небеззащитными наглыми магами немного смутила. — Я всего лишь хотела то, что он мне обещал.

Дитрих рядом закашлялся, а Эдвард посмотрел на меня круглыми глазами, полными паники.

— И что, позвольте узнать, он вам обещал? Море удовольствия? Незабываемое наслаждение?

Дитрих притворялся или всерьез злился?

— Эм, нет, такие сомнительные вещи мне, к счастью, не обещали, — сказала я. — Это более интересная вещь.

— Деньги? — предположил Дитрих. — Пусть отдает все — и выметается.