Аристократы под предводительством рода Шаренсат очень опасались того, что какая-то из семей станет невероятно могущественной, не дав остальным даже малейшей возможности противостоять. Разумеется, им совершенно не нравилось, что в роду Редривер растут три могущественных мага. Однако рычагов воздействия у них было не так много, все, что они могли, — это время от времени вставлять палки в колеса, не позволяя Дитриху найти подходящую женушку без магии.

А с церковью все было неоднозначно. Церковь здесь верила не в богов, а в силу природы, служители церкви общались с духами, стихиями и даже обращали обычных животных в своих фамильяров.

— А еще представители церкви обязаны искоренять жестокость этого мира. Например, если какой-то аристократ бессовестно глумится над своими детьми, то священники могут вмешаться и забрать этих детей. Они неплохие ребята, — заметил Соломон, когда я поморщилась. — Только излишне упрямые. Если та же Аделия принесет достаточно убедительных доказательств, то отвязаться будет сложно.

— Но разве у тебя не превосходные отношения с детьми? Значит, доказательств не может быть?..

— Могут, — усмехнулся Дитрих. — Допустим, я буду тренировать Алекса на мечах. Как думаешь, он выйдет из боя без единой ссадины или царапины? Если все правильно подать, то такая сцена вместо урока станет выглядеть издевательством. Впрочем, это только предположения. Аделия может и не рискнуть использовать этот метод, ведь если в церкви осознают, что она пыталась их обмануть, то легко ей не отделаться. Так что, Кира, надеюсь, что ты понимаешь — пока беспокоиться не о чем, особенно тебе.

Понимала я сейчас одно: если мне не выдадут кровать, то я засну прямо в кресле. Мне показалось или Дитрих смотрел на меня с мягкой улыбкой?

— Соломон, проводи Киру в спальню, ей и впрямь нужно отдохнуть.

Красивый и лаконичный интерьер новых покоев я отметила краем глаза, самое главное — огромная роскошная кровать! Я закрыла за Соломоном дверь, быстренько разделась, оставшись лишь в майке и белье, и, не переодеваясь, как последняя свинка, рухнула в кровать, укрывшись мягким одеялом.

Приятное засыпание ознаменовалось не столь приятным пробуждением. Не то что неприятным, но весьма внезапным, потому как когда я перевернулась и потянулась, то поняла, что наткнулась на кого-то. Кого-то очень живого, очень мускулистого и очень неожиданного в своей постели!

Итак, принять реальность как есть или сделать вид, что мне показалось? Притвориться спящей или раскрыть себя? В любом случае увижу что-то хорошее, если судить по тому, что я случайно пощупала. Я резко распахнула глаза и встретилась с синими глазами. Чуть сощуренными, внимательными и самую малость ехидными.

— Доброе утро, — сказал Дитрих.

— Действительно доброе, — пробормотала я, шумно сглатывая и пытаясь не рассматривать совсем уж беззастенчиво совершенное мужское тело, с которого до пояса сползло одеяло. — Что ты делаешь в моей комнате?

— В своей, — поправил меня Дитрих, улыбаясь.

— Хорошо, в своей, — покорно сказала я.

— Очевидно, что отдыхаю.

— А что я делаю в твоей комнате? 

Я пыталась собрать мысли в кучу, но они почему-то упорно разбегались, пока я рассматривала голую мужскую грудь.

Неловко, очень неловко! Словно в первый раз в жизни вижу мужчину. Нет, ну такого красивого, такого обнаженного и так близко, что уж греха таить, впервые. Но я взрослая адекватная женщина, я обязана собраться и вести себя хорошо. Например, убраться из постели Дитриха (как мне подсказывала простая логика).

— Подозреваю, что отдыхаешь, — ответил Дитрих, с добродушной усмешкой наблюдая за тем, как я натягиваю одеяло и отползаю на другой край кровати. — Ты прекрасна, но я человек, а не зверь. Ты пытаешься сбежать, потому что так опасаешься за свою честь?

— За свою — нет, а вот за твою… — сказала я, слезая с кровати и мелкими шажками двигаясь в сторону стула, где вчера бросила часть одежды.

Как хорошо, что я повела себя как свинья, не раздевшись, и теперь стояла перед Дитрихом одетой хотя бы наполовину! Для приличия осталось только спрятаться за плотными шторами, не пропускающими и каплю света, чтобы натянуть джинсы.

— Ты что за мою?

— Опасаюсь за твою честь, — ответила я, чуть ли не прыгая на одной ноге, чтобы побыстрее нацепить штаны.

Тишина затопила комнату, и я четко поняла, что ляпнула. Так, спокойно, Кира, не красней, твой мозг еще не проснулся, не включился. Ты вовсе не позорище, а очень честная женщина, честно отвечающая на вопросы.

Я услышала смешок, потом еще один, потом настоящий хохот. У меня горели щеки, я с огромнейшим трудом застегнула ширинку, потому что пальцы отказывались слушаться. Шлепанье босых ног по полу — и штора, скрывавшая меня во время переодевания, отъехала в сторону. Хорошо, что я успела одеться.

Я вскинула голову, чтобы посмотреть на излишне довольного Дитриха, который стоял передо мной полуголый, хорошо хоть, что в нижнем белье!

— Дитрих? — спросила я, понимая, что пауза затягивается. — Ты зачем встал? Ты же… м-м-м, отдыхал?