Впрочем, у мужчины хватило терпения объяснить мне все без сарказма. Никакого смысла в побеге не было: если бы Аделия захотела покинуть поместье, то ее проводили бы обратно с максимальной скоростью и удобством. Более того, Дитрих даже охрану бы дал для сопровождения. О том, что основная функция такой охраны — убедиться, что дражайшая родственница убралась восвояси, говорить Аделии не планировали. Все подавалось исключительно под соусом из заботы, беспокойства и доброты.

— Тогда что? Похищение?

— Невозможно. На поместье лежит огромнейшее количество защитных заклинаний, древние чары, а еще его оберегает потомственный хранитель. Если бы хоть кто-то пересек границы, я бы уже знал, — сказал Дитрих. — Кира, это не побег и не похищение. Эта антимагова дрянь где-то заныкалась. Не знаю, каким образом она умудрилась спрятаться от меня, Уэйна, мантикоры, способной найти даже мелкого муравья на целом континенте, но она это сделала.

Дитрих злился, а я чувствовала себя настолько неуютно, насколько это возможно. И, самое неприятное, я даже не могла помахать ему ручкой и отправиться отдыхать в свою, точнее, его комнату. Потому что небезопасно одной. Детям, конечно же, тоже, но рядом с ними были Уэйн, Соломон, Франсуа-Доминик. Даже проход в комнату для занятий, куда Дитрих резво отправил своих племянников, охранялся двумя внушительными мужчинами в доспехах. Удивительно, что зубастиков не приставил. А мне сказал оставаться рядом с ним, потому что раззадоренных происходящим (какое приключение ведь — родственница пропала!) детей от глупостей могли удержать лишь тренировки по боевой магии.

Так что, хотела я того или нет, мне приходилось буквально вприпрыжку бегать за раздраженным Дитрихом, который раздавал команды, встречал каких-то людей (я и не знала, что в этом поместье столько народу!). Причем народу поголовно большого, сильного, вооруженного до зубов и явно охотно подчиняющегося любому слову Дитриха. Хорошо, что в какой-то момент он засел в своем кабинете, прихватив связку амулетов, и раздавал через них кому-то приказы.

— Все равно же скоро найдем, — попробовала я утешить мужчину. — И тогда, наверное, ты ее сможешь выгнать.

— О, как только я ее найду, я даже представить не могу, что сделаю. Хотя нет, представляю, — сказал Дитрих, улыбнувшись. — Я попрошу какую-нибудь даму из поместья посильнее пнуть Аделию под ее высокомерную задницу, чтобы она вылетела как базовое заклинание из посоха профессора магии!

Выпнуть под зад? Так, спокойно, Кира, спокойно. Ты же против насилия, у тебя не должны чесаться руки и гореть глаза от возможных перспектив.

— Эм, а почему не сам? — спросила я.

— Потому что я мужчина и, к сожалению, даже если очень хочется, поднять руку на женщину без надлежащих боевых навыков не позволю ни себе, ни другим.

— Тогда… можно мне? — радостно спросила я и как какая-то первоклассница подняла руку вверх, разве что не потрясла ею в нетерпении.

— Можно, — фыркнул Дитрих. — Твой роскошный удар Соломон расписал во всех красках.

— Спасибо, — кивнула я, уже предвкушая момент, когда Аделию отыщут. — Но… зачем ей прятаться в поместье?

— Много зачем. В любом древнем поместье найдется пара-тройка неприглядных тайн и в моем, заверяю, тоже, — ухмыльнулся Дитрих. — Один Уэйн чего стоит.

— А что с Уэйном? — не поняла я.

— Долгая история. У него очень… непростое прошлое. В моем окружении вообще мало людей с обычным прошлым, но Уэйн и среди них выделяется. Первое место, можно сказать. В любом случае без его разрешения я не могу рассказывать о таких вещах, — махнул рукой Дитрих.

— Понятно, — кивнула я. — И что теперь делать? Обыскать вещи Аделии? Но это вроде бы преступление — прикасаться к женским вещам без разрешения… Если я правильно запомнила, у вас за такое и посадить могут.

— Не только. Клеймо извращенца будет вечно преследовать того мужчину, который додумается открыть женский чемодан и посмотреть, что же там, — Дитрих криво улыбнулся. — Матери будут прятать от тебя своих дочерей и сквозь зубы шипеть проклятия, желая, чтобы твой род никогда не продолжился, а сам ты сгнил в сточной канаве.

— А если я проверю? — с некоторым сомнением спросила я. — Меня же не должны проклинать…

— Нет нужды, все вещи Аделии перерыли вдоль и поперек. И, прежде чем ты поинтересуешься, настолько ли я смел и безрассуден, чтобы получить прозвище, из-за которого мне будет стыдно посмотреть любой женщине в глаза, то нет, не настолько. Мне бы хотелось время от времени заглядывать в твои прекрасные… — Дитрих замолчал, чуть сощурился и тут же добавил: — Серые глаза.

Вот же… прохиндей! И даже не пытался замаскировать тот факт, что сегодня впервые обратил внимание на цвет моих глаз.

— Ты не так уж много потеряешь, — фыркнула я.

— Дорогая невеста, не разбивай мне сердце своей жестокостью. Подобная потеря невосполнима, — вздохнул Дитрих, продолжая улыбаться. — Я ведь все еще надеюсь подарить тебе себя, пусть и через год, так что не отвергай мои незначительные комплименты.