Для кого добрый, а для кого, судя по всему, не очень. Я повернулась к Каллисто, невольно отметив, что глаза призрака никаким красным цветом не светятся, и выдавила:

— И вам.

Кричать или не кричать — вот в чем вопрос. И дело тут не в страхе оказаться в глупом положении. Если Каллисто и впрямь околдован, не прибьет ли он меня ненароком? А если не кричать, то как кто-то поймет, что я в беде?

— Вы все такая же вежливая, — сказал призрак. — Я так надеюсь…

Призрак замолчал, а я медленно шагнула в сторону, думая, получится ли осторожно обойти призрака, чтобы занырнуть в комнату. Что-то мне подсказывало, что бежать в другую сторону бесполезно.

— Я так… так надеюсь, — голос Каллисто скрипел, как старая заезженная пластинка, отчего мне казалось, что волосы на голове порывались встать дыбом — слишком жутко!

Я сглотнула и сделала еще один шажок, как призрак внезапно оказался прямо передо мной. Так близко, что я попыталась отпрянуть… Да, лишь попыталась, потому что холодная рука вцепилась в мое запястье, а Каллисто прошипел мне на ухо:

— Я так надеюсь, что вы согласитесь пойти со мной. Добровольно…

— А иначе? — икнула я, инстинктивно пытаясь высвободиться.

Это уже ни черта не добровольно!

— А иначе мне придется действовать силой. Нехорошо будет, если вы, госпожа, покалечитесь.

Как мило! Именно поэтому ты сейчас вцепился мне в руку так, словно собираешься ее то ли сломать, то ли оторвать.

— Спасибо за заботу, тогда я пройду добровольно, — ответила я, лихорадочно размышляя, что я могу сделать.

— И без глупостей, — предупредил Каллисто. — Иначе…

— Покалечусь, — закивала я как болванчик. — Я помню.

— Умная госпожа — радость в доме, — заметил Каллисто и улыбнулся: — Жаль, что вам недолго осталось.

И после этих слов, когда мое сердце ухнуло в пятки, Каллисто схватил второй рукой меня за предплечье, и мир закружился.

Когда все вокруг прекратило вращаться, я рухнула прямо на деревянный пол, болезненно ойкнув — в руку, кажется, попала заноза. Впрочем, сейчас мне было не до нее. Меня тут, кажется, убивать собрались.

— Аккуратнее, госпожа. После телепортации обычно голова кружится.

Ах ты ж… тварь заботливая.

— Какая разница, сам же сказал, что мне недолго осталось, — заметила я, чувствуя злость.

Так и знала, что у меня карма плохая: только стало в жизни что-то налаживаться, как сразу замаячили перспективы отправки на тот свет.

Рядом кто-то возмущенно замычал. Я повернула голову и с ужасом поняла, что огромный Двен лежит на полу, связанный толстой светящейся голубой цепью. Но не это меня напугало, а красная лужица, которая находилась прямо под Двеном. Он ранен?

— Ох, вы неправильно поняли, госпожа, — улыбнулся Каллисто, и его глаза впервые за все время сверкнули красным, старательно подкрепляя мои худшие предположения. — У моей возлюбленной совершенно иные планы.

Выживу ли я после свершения этих планов — вот в чем вопрос. Двен не паниковал, глаза ясные, определенно в сознании и хорошо мыслит. Это внушало некоторое спокойствие: возможно, ситуация не столь безнадежна.

— А где ваша возлюбленная? — аккуратно спросила я у призрака.

— Она, — Каллисто выдохнул, а его глаза сильнее загорелись красным, — очень скоро придет. Я вас познакомлю! Хотя… вы уже знакомы, да? Вы ведь встречали Аделию? Она невероятная! Такая красивая, такая милая, такая разумная, такая понимающая. Когда я сказал ей, что не могу проводить в кабинет его превосходительства Дитриха, она совсем не обиделась, ей хватило нашей тайной библиотеки.

Даже мне было понятно, что тайная библиотека — это не общедоступное место. Может, спросить призрака, что ей там понадобилось? Когда меня спасут, предоставлю Дитриху важную информацию. Я старалась не думать о том, что «когда» можно заменить на «если».

Ан нет, не спрошу. Голос призрака искрился восторгом, его глаза сияли так ярко, что мне пришлось прищуриться. А после он раскинул руки и закружился на месте, напевая себе под нос имя Аделии. Влюбленный призрак, который похитил меня, серьезно ранил Двена, казался все более безумным. Страшно, чертовски страшно! Я поежилась и быстро осмотрела помещение.

Ни окон, ни дверей, ни люков — ничего. Даже бежать некуда. Ни мебели, ни тяжелых предметов, всего одна люстра на потолке. Единственный плюс во всей этой ситуации — призрак меня ни капли не опасался, а потому не связал, как Двена.

Так, Двен, мой единственный шанс выбраться отсюда живой и, искренне надеюсь, невредимой. Пока призрак кружился как ненормальный, полностью меня игнорируя, я медленно поползла в сторону своего телохранителя. Могла ли я что-то сделать? Маловероятно. Но пусть и маленький, но все-таки шанс на спасение. Сидеть в уголке, тихо дожидаясь своей участи, причем навряд ли хорошей, я не могла. Не в моем характере.