Брови Дитриха взлетели вверх. Я судорожно выбирала то ли смеяться, то ли смущаться, то ли погладить Соломона, который умудрился пройтись аки самосвал по гордости и достоинству господина Эдварда. А последний между тем уклонялся от атак Двена. Успешно, к моему глубокому сожалению. Зато не заметил мантикору, которая успела куснуть его за руку. Франсуа-Доминик в этой битве была самой слабой, но за счет грамотно выбранного времени она нанесла больше всего урона. Причем не только физического, но и морального. Все в комнате имели неудовольствие наблюдать поцарапанную правую половинку голой задницы Эдварда, когда Франсуа легким движением лапы порвала брюки.

— Я так понимаю, что господин Эдвард решил убить Двена из расчета, что если любовник моей невесты умрет, то он сможет занять его место? — поинтересовался Дитрих, невозмутимо приобнимая меня.

Я посмотрела на его большую теплую ладонь, по-хозяйски держащую меня за плечо, и поняла, что все мое тело покрыто голубоватыми частичками света, напоминающими чешуйки дракона. Около моей руки как раз пролетало зеркальце, но прежде, чем оно долетело до моей кожи, оно начало разрушаться, а после и вовсе исчезло. Ничего себе защита! Инстинктивное желание отстраниться испарилось мигом, я, наоборот, бессовестно оперлась на плечо Дитриха. Ну а что? Большой и сильный, а я точно стоять устану, пока Двен и Эдвард закончат громить мою комнату.

— Не знаю, что он там решил, но ударить Двена пытается со всей серьезностью, — сказал кошак. — Эх, где моя сушеная рыбка, с таким представлением и в театр не нужно.

— Что за наивность… — вздохнул Дитрих.

Ну да, время от времени в мою сторону летели куски переломанной мебели.

— Абсолютнейшая и непробиваемая, — заявил Соломон.

— Вообще-то это любовник вашей невесты пытается меня убить, если вы не заметили! — рявкнул Эдвард, а после одним ударом магии уничтожил и мой шкаф, и мой столик.

— Так. А Двен почему пытается его убить? — невозмутимо уточнил Дитрих.

— Потому что он оскорбил госпожу Киру, — в тон ему ответил Соломон.

— Совести нет, — раздраженно заметил Дитрих. — Двен, твою госпожу оскорбили, а ты уже несколько минут не можешь снести этому ничтожеству голову, никак не наиграешься. Если не закончишь за минуту, то я лично этим займусь.

— Вы тут… все ненормальные! — взвыл Эдвард.

— Соломон, объясни мне, почему я слышу это оскорбление от человека, который пришел в спальню моей невесты, чтобы стать ее любовником?

— Потому что сумасшедшие редко осознают, что они сумасшедшие. Их реальность расходится с реальностью большинства людей, им проще считать, что все вокруг ненормальные, а не они сами, — заметил Соломон. — Хотя этот больше похож все-таки на глупца и самоубийцу, чем на простого ненормального. А кстати, где его невеста? Надо бы предупредить ее, что у него какое-то тяжелое душевное заболевание. Такие гены лучше не передавать по наследству.

— Помяни ведьму, — прошептал сквозь зубы Дитрих.

— Что здесь происходит? — истерично заорала Аделия, влетая в мою комнату.

— Вы хотите уточнить, почему ваш жених с голой задницей дерется с любовником невесты моего герцога? — спросил Соломон, прыгая на чудом уцелевшую тумбочку рядом с Аделией.

Глава 16

Насладиться ошеломленным выражением лица высокомерной девицы я не смогла: в проеме показался сначала Алекс, а за ним и две его сестрички.

— Голая задница? — первым же делом уточнил Алекс.

— Где голая задница? — из-за спины брата высунулась Эва.

— Где она? — донесся третий голосок.

Потом все трое ввалились в комнату и синхронно уставились на Эдварда, который повернулся спиной к двери, а это означало, что предстал перед детьми как раз самым интересным объектом — ободранной пятой точкой.

— О! И впрямь голая, — восторженно заметила Эва.

— Не голая, а полуголая, — поправила Амелия.

— С такой огромной задницей можно считать, что и полуголая — голая, — заметил Алекс. — Хотя для симметричности… Франсуа-Доминик, не поправишь?

У мантикоры, к сожалению, не было щита, как у меня, а потому что-то ей влетело в лапу. И сейчас она сидела в уголочке, всем своим видом демонстрируя вселенскую обиду, и зализывала ранку. Я дернулась в ее сторону, но Дитрих лишь крепче прижал меня к себе.

— Слюна мантикоры — яд для остальных, но исцеляющее зелье для нее самой. Залижет — и даже следа не останется через полчаса. А тебе, Кира, безопаснее оставаться рядом со мной. Видишь же — твои любовнички распоясались не на шутку, — ехидно заметил Дитрих.

— Любовнички? — фыркнула я и бессовестно ущипнула мужчину за бок.

Бесполезно. Даже не дернулся.

— Прошу прощения. Любовник действующий и любовник потенциальный, — тут же исправился мужчина, я посмотрела на него максимально укоризненно. — Хм-м, твой взгляд так и говорит, что я ошибся. Признаю, моя мудрая невеста. Когда ты отказала потенциальному любовнику, получается, он превратился в отвергнутого мужчину?

— Кто кого отверг? — тут же навострила уши Эва.

— Твоя «мама» — Эдварда, — ответил Соломон.

— О, Соломонушка, раз уж Франсуа-Доминик поранилась, то, может, ты удовлетворишь наше чувство прекрасного? Вон, для симметрии. — Эва ткнула пальцем в сторону Эдварда. — И подровняешь дырку. Ну, чтобы правое полупопие было таким же, как левое полупопие. Некрасиво же!