Если бы знала, то уже давно бы сказала! К счастью, вопрос Дитриха был риторическим:

— Потому что ты из иного мира.

— И что?

— А то, что ты можешь взять за основу любое дело из вашего мира и адаптировать его, — подмигнул мне Дитрих. — Ранее ни у одного из переселенцев из другого мира не возникало проблем.

Что ж, видимо, я буду первой. Потому что ни одной идеи о том, что я могла бы сделать в этом мире, у меня не было. О чем я беззастенчиво сообщила Дитриху. Увы, всерьез мои опасения не восприняли.

— Это только сначала кажется, что ничего не выйдет. Через пару месяцев, уверен, ты уже составишь подробный план, — подмигнул мне Дитрих. — А после с этим планом пойдешь в магистрат, получишь финансовую поддержку от страны — и все запустишь. Используешь свое образование и опыт работы.

— Ха-ха, — не выдержала я.

Я не так давно институт окончила, причем не самый топовый, а тот, куда взяли на бесплатное. И по специальности даже поработать нормально не успела, потому что выбирала работу, где больше платят сейчас, а не в перспективе. И еще ту, которая рядом с домом и с которой легко можно отпроситься на полчасика, чтобы присмотреть за младшенькими. Понятное дело, что ни о какой серьезной должности речь не шла. И что я могла использовать? Талант подписывать накладные и пересчитывать коробки?

— Кира, не пугайся заранее, подумай о том, что ты любишь делать.

— Книги читать, — сказала я первое и самое приличное, что пришло на ум.

Спать еще люблю, вкусную еду, деньги. Но об этом я умолчала: и так, боюсь, на Дитриха произвела не самое лучшее впечатление.

— А что ты умеешь особенно хорошо делать?

— С детьми справляться, — фыркнула я. — Именно поэтому я здесь, не так ли? Как-то меня не предупредили, что могут потребоваться другие навыки, иначе я бы подумала, стоит ли в это ввязываться.

Я говорила без претензий, скорее, с грустным вздохом, твердо понимая и принимая свои плюсы и минусы. И как там мои младшенькие, коим я обязана своим уникальным опытом, без меня? Они, конечно, не такие уж и маленькие, но все равно еще дети. Стало чуть-чуть грустно, что я не могу их увидеть. «Чуть-чуть» совсем не потому, что я бесчувственная, а из-за магии. Зелье, которое мне выдали, работало исправно: магия защищала мой разум от тоски. Я все еще любила своих родственников и друзей, волновалась о них, но эти чувства были как будто под слоем воды и не тревожили меня. Но как только мы воссоединимся, то все вернется обратно.

К тому же и тут хватало детишек, за которыми нужно присматривать, хотя я не могла сказать, что успела вжиться в роль приемной мамы или даже няни. Но если бы мне пришлось общаться со всеми восемью одновременно, то я точно сошла бы с ума.

Ладно, надо вернуться к разговору, что-то я совсем отвлеклась. Я посмотрела на Дитриха, но тот не казался огорченным, наоборот… воодушевленным? Да вы серьезно?!

— Почему ты улыбаешься? — подозрительно спросила я.

— Скажу через несколько месяцев, Кира, когда ты откроешь дело. Думаю, успех ему гарантирован с таким исключительным умением, — хохотнул Дитрих. — В конце концов, это действительно талант, что ты до сих пор не убежала от моих племянников.

Я приподняла бровь:

— Когда бы я могла, если даже не познакомилась с ними как следует? И они ничего эдакого и сделать не успели, чтобы я убежала.

Мне даже чемодан с запасной одеждой не пригодился, хотя я была уверена, что эти детишки точно уж не оставят в покое мои вещи, мирно и беззащитно висящие в шкафу. Я ведь даже светлые повесила поближе, чтобы и минуты сомнения в желаниях сотворить непотребство не возникало!

— И это уже достижение, — кивнул Дитрих. — Поверь, иногда им хватало и часа.

— Ого! Впечатляющая скорость… изгнания. Но какие-то предыдущие мамочки слабенькие морально, — не удержалась я от подколки.

— Да-да, совсем не ты — прекрасный феномен, ради которого лекарь полчаса за мной таскался, потея от ужаса, а после вообще на колени встал, лишь бы я позволил тебе посетить его клинику на пару часов. Да что пару? Он и на полчаса согласен был, лишь бы снова тебя обследовать. И понять, почему у тебя такие потрясающе крепкие нервы, — едва слышно рассмеялся Дитрих. — Так что да, в сравнении с тобой, боюсь, все женщины этого мира недостаточно психологически сильны. Но тут еще все зависит от того, с какой скоростью и силой потенциальные «мамочки» доводили детишек.

— А разве не наоборот? — не поняла я.

— Точно нет. Ты ведь не считаешь Алекса, Эву и Амелию какими-то маленькими монстрами? — я сразу же помотала головой, а Дитрих продолжил: — И они об этом знают. А также они в курсе, когда их не любят, ненавидят, относятся с неприязнью. И многое-многое другое.

— Откуда? — не поняла я.

Дитрих говорил так, словно речь шла не об обычной детской интуиции.

— Очень редкий дар, иногда встречающийся в роду Редривер. Эмпатия, которую не нужно блокировать, — улыбнулся мужчина.