Чего не хочешь, то обычно первым и происходит. К тому моменту, когда я закончила с изучением правил приема гостей, от которых моя голова вскипела, внутрь, предварительно постучав, заглянула Эва:

— А где дядя?

Я оторвалась от свода правил и, не скрывая отвращения, отодвинула от себя книгу и огляделась. Действительно, куда пропал Дитрих?

— Не знаю, — честно ответила я.

Эва, сразу поняв, что дяди нет, тут же сбросила с себя благовоспитанность и влетела в кабинет, втянув следом за собой брата.

— А вы учитесь? — спросила девочка, оглядывая заваленный книгами стол.

Училась. Пыталась. Но такое количество нюансов невозможно запомнить с первого раза! И это еще при том, что мне как попаданке дозволялось одеваться в соответствии с правилами моего мира в одежду, привезенную с родины! А так пришлось бы заучивать сотню стилей и еще больше цветовых оттенков, которые запрещалось использовать при знакомстве с родственниками мужа, и три тысячи тех, которые бы подошли и выразили совершенно разное отношение к гостям.

— Учусь.

— Эва, ты не видишь, что ли? Она страдает, — заявил Алекс.

Наблюдательный какой! А ведь по нему и не скажешь.

— Тогда…

— Тогда давай избавим нашу маму от страданий! Не хотите ли пройти с нами в подвал?

Последнее предложение Алекса было преувеличенно-восторженным, чтобы скрыть истинные намерения. И это еще Дитрих говорил насчет моей ведьминской интуиции? На свою бы посмотрел! И половины суток не прошло с момента, как он предупредил, а дети уже предложили сходить с ними в подвал.

— С удовольствием, — согласилась я. — Ведите.

Ну, что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Раз уж мне пришлось топать в этот несчастный подвал… Хотя, будем откровенны, подвал мог быть вполне себе счастливым, в отличие от меня. Так вот, раз уж Эва бодро взяла меня за руку (сама, между прочим), а Алекс летал где-то над нашими головами, время от времени вставляя реплики о том, какие они молодцы и как меня спасли от скучной учебы, то я решила использовать сию возможность по максимуму. Совсем не для того, чтобы пройти проверку на прочность, установить авторитет и прочее, хотя это тоже актуально. Сейчас мне надо было показать детям, что хоть я и взрослая, но не враг для них. Наладить контакт, узнать хоть что-то об их интересах и предпочтениях, чего не сообщат официальные бумажки и не сможет рассказать посторонний. А разве есть момент более удобный, чем тот, когда дети сами на контакт пошли? Вот как сейчас. И пусть они это делали не с самой благородной целью, зато не игнорировали, отвечали на мои вопросы не сквозь зубы, а вполне себе успешно болтали. Выбалтывая о себе нужную мне информацию. Кра-со-та!

— Учеба может быть не только скучной, — заметила я в ответ на бормотание Алекса.

— Учеба, где нужно читать книжки и что-то заучивать, может быть исключительно такой, — фыркнул Алекс.

О, кажется, кто-то совсем не любитель почитать.

— Вам так не нравится чтение? — спросила я, следуя за Эвой по коридору.

— Читать мы любим, но не про этикет, приемы и прочее, — скривилась Эва.

Ничего себе, какая наблюдательная малышка. С хорошей памятью и эрудицией. Эва зашла всего на несколько минут, но смогла понять, что именно я читаю, лишь по корешку и толщине книги — название у нее не было возможности прочесть.

— И особенно не нравится, когда надо заучивать все эти цвета одежды! В этой дурацкой книге написали, что детям не положено на встречу с родителями носить одежду темных цветов. Мне вот темно-синий нравится, он мне настроение поднимает. И мама его любит! Точнее, любила, — запнулся Алекс.

Я подняла голову, чтобы увидеть Алекса и понять, как мне правильно отреагировать на его слова, но тот уже взлетел под самый потолок. Да и Эва, державшая мою руку, резко ее отпустила, склонив голову. А я впервые за все время задалась вполне логичным вопросом: что случилось с родителями Эвы, Алекса и Амелии? Почему Дитрих, который так много всего рассказывал о племянниках, ни слова не сказал об их родителях, кроме того, что они погибли? Когда, как, почему? Он говорил, что не слишком давно, но если бы это было так, то разве дети не были бы менее спокойными? Разве не отвергали бы изо всех сил любую маму с криком, что она ненастоящая? Но еще больше я хотела спросить хоть у кого-то из взрослых, какого черта они мне не рассказали, как мне вести себя с детьми, если те упомянут своих покойных родителей? И что теперь? Раз инструкции не было, то оставалось одно. Не делать ничего. Не спрашивать, не интересоваться, притвориться, будто Алекс ничего не упоминал.

— А какую учебу вы находите интересной? — спросила я, надеясь прервать неприятное молчание. — Магию? Но разве надо обучаться магии? Я всегда считала, что талантливый маг может творить волшебство, просто подумав про него. Или прочитав заклинание. Так чему тут учиться?