Эдд, отец Дитриха, еще задолго до женитьбы на Ариадне встретил Тессарию Бронстед. Трудно сказать, что между ними вспыхнули какие-то особенные чувства, там точно не было любви в классическом представлении. Все началось с уважения, продолжилось редким взаимопониманием и крепкой дружбой. Эдд — будущий глава, Тессария — одно из доверенных лиц, «серый кардинал» рода Бронстед. На обоих лежала колоссальная ответственность с юных лет, от которой многие бы сломались. Но и Эдд, и Тессария добились успеха, что принесло им не только признание с уважением, но и власть с богатством.

Такой успех — неимоверный труд, если не произойдет чего-то необычного, не возникнет счастливой случайности, то заводить романтические отношения, параллельно занимаясь сначала учебой, а после делами страны, некогда. И к моменту, когда многие их ровесники женились или вышли замуж, Эдд и Тессария остались в одиночестве. Разумеется, если бы Эдд сказал, что желает жениться, то толпа девушек, готовых разделить с ним жизнь, выстроилась бы в очередь от королевского замка до самого поместья Редривер. Но в этой веренице желающих едва ли нашлась бы та, которая ценила бы самого Эдда, а не его славу и богатство. С кем-то пробовал встречаться, но чувствовал, что не его человек. И в какой-то момент Эдд решил, что брак ему не нужен. Но совершенно точно он не отказался бы от наследника или наследницы.

У Тессарии происходило что-то подобное, еще и давление рода присутствовало. И пусть как женщина-маг она была куда свободнее и независимее большинства аристократок, влияние общества играло свою роль.

В итоге Эдд и Тессария, достаточно близкие к тому моменту, решили, что неплохо было бы завести наследника, заключив временный брак — довольно распространенная форма союза среди магов. Не нужно сплавлять магические силы или сплетать ауры, проходя полный ритуал, всего-то клочок бумаги и временное взаимное обещание защищать и уважать друг друга до расторжения брака.

Так на свет появился старший единокровный брат Дитриха — Карл. Мальчик рос в строгости и любви, хотя его родители так и не смогли полюбить друг друга.

— Тессария и мой отец решили не мучить друг друга, и как только Карл стал достаточно взрослым, разошлись. Ну а после мой отец встретил мою маму, принцессу Ариадну, влюбился без памяти, женился, и появился я, — закончил свой рассказ Дитрих. — Тессария так и осталась другом нашей семьи, пусть для многих это и покажется странным. Отец по-прежнему советовался с ней по важным делам, а мама обрела близкую подругу. И, конечно, Карл, сын Тессарии, был для меня незаменимым старшим братом.

Мы с Дитрихом устроились в его кабинете, где я слушала довольно пространный рассказ о прошлом.

— Получается, Эва, Алекс и Амелия — дети Карла? — спросила я.

— Именно. Карл и его жена погибли, а дети, спасибо магии, выжили. С учетом того, что мой отец мертв, а Тессария пропала в одном из миров несколько лет назад, то я — один из ближайших родственников моих племянников, — кивнул Дитрих, а после потянулся к стаканам с водой, любезно принесенным кем-то из слуг перед началом разговора. Сделав глоток, он продолжил: — Один из ближайших, но не самый близкий. К сожалению, то, что у нас с Карлом один отец, но разные матери, сильно влияет на учет степени родства. У Тессарии есть отец и родная сестра, которые по законам этой страны имеют такое же право воспитывать детей Карла, как и я.

— Почему? — удивилась я. — Мне казалось, что единокровный брат отца немного ближе, чем прадедушка.

Вопрос был больше наводящий, потому как в этой теме я абсолютно не разбиралась. И искренне жаждала нормальных пояснений.

— В целом да. Но у сестры Тессарии магия того типа, который практически не влияет на развитие магических сил детей. Один этот факт может перечеркнуть все: и родство, и желание детей остаться со мной, и даже завещание брата, где он поручил мне взять опеку над детьми. К моему счастью и к несчастью представителей рода Бронстед, у меня в руках слишком много власти, а еще мне благоволит король, потому дети у меня. Впрочем, родственники Тессарии не оставляют попыток забрать детей.

— А они…

Я замолчала, невольно нахмурившись. И как спросить Дитриха, с кем хотят остаться его племянники? Зацепить его гордость? Не хотелось бы.. Хорошо, что Дитрих опередил мой вопрос.

— Эти родственники не слишком любят детей. Я бы сказал, что из всех причин, по которым сестричка Тессарии истово желает забрать у меня племянников, любовь будет даже не на последнем месте. Этого пункта, боюсь, попросту нет в списке причин, — саркастически улыбнулся Дитрих. — Дети для них — не более чем инструмент.

— У них может получиться? — спросила я, даже не став уточнять, почему Дитрих так яростно им противостоит: его любовь к детям не нуждалась в каком-либо подтверждении, да и благородство натуры, которое я заметила даже за столь короткое время, не позволило бы отдать детей таким отвратительным людям.

— Могло, — улыбнулся Дитрих. — Но ваше появление не оставило им ни малейшего шанса.

— Потому что я убираю влияние вашей магии, — кивнула я.