— Понятия не имею, — пожал плечами Каллисто. — Отправили же убийц.

— Возможно, хотели убить не меня, а кого-то другого? Может, Брайон чем-то насолил, — заметила я. — Правда, не знаю чем.

— Вот мне тоже интересно — чем? Слушайте, Брайон — это же ангел во плоти, не иначе! Терпелив, немного робок, зато галантен, абсолютно вежлив, предусмотрителен. Он за всю свою жизнь умудрился никого не обидеть, а это, знаете, находясь подле хозяина, очень и очень трудно сделать. А еще он прекрасно готовит, обладает идеальным почерком, цитирует наизусть все книги по основам магии и истории королевства. А как стихи декламирует! И никогда ни на кого не обижается. И-де-а-лен! — воскликнул Каллисто, вскидывая вверх указательный палец.

Ну, я бы не сказала, что описание подходило под безупречного человека. Мне по душе пришелся бы кто-то более мужественный и решительный, а уж чтение стихов — совсем сомнительный плюс. Но чего спорить? Я вкусов людей этого мира не знаю, а уж призраков — тем более.

— И поэтому вы сделали вывод, что убийц прислали для меня? — спросила я, с трудом удерживаясь от ноток сарказма.

— Конечно! Выбирая между вами и Брайоном, я склоняюсь к тому, что его убивать не за что.

— А меня есть за что? — вздохнула я, ежась от сквозняка. 

Неужели призрак создает его без движения? Жуть какая.

— Не знаю, — сказал Каллисто. — Вы же будущая госпожа…

Я открыла рот, но тут же его захлопнула: какого черта я вообще спорю с призраком об этом?! Спрашивать другое нужно!

— А других будущих жен Дитриха тоже пытались убить? — спросила я, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Не-а, вы первая, — сказал Каллисто.

— Тогда странная причина. Я не из вашего мира, о том, как выгляжу, подозреваю, даже сам Дитрих не в курсе, так что…

Я развела руками и посмотрела на призрака, который тут же стукнул кулаком по своей открытой ладони.

— Вы правы. Значит, убийцы пришли не за вами, а за Брайоном. Вот же… я еще так мягко с ними обошелся! — посетовал призрак.

— А вы с Брайоном?..

— Хорошие друзья! — радостно заявил Каллисто. — Когда я ему впервые показался на кухне, то он предложил мне чашечку чая. Такая ностальгия, такая теплота, такое дружелюбие к хранителю рода! Поэтому я тоже проявляю к нему доброту и уважение.

Наивность призрака немного удивляла. Неужели ему достаточно такой мелочи, чтобы проникнуться к человеку теплыми чувствами? Это как-то… по-детски! Он же хранитель дома, неужели не должен быть грозным?

И Брайон… Засранец! Мог бы и предупредить, что у них здесь призраки шастают. А если бы у меня сердечко послабее было? Неудивительно, что с таким отношением все «мамы» сбегали. Не дети спугнут, так призрак поможет.

— Убирая убийц? — спросила я.

— И это тоже. Но обычно помогаю найти потерянные вещи — помощник моего хозяина чрезвычайно рассеянный. А я днем часто наблюдаю за другими, поэтому помню, где что лежит.

Наблюдает? Что ж, надеюсь, в рамках приличий. Но это я уточню уже у кого-то другого — не уверена, что Каллисто не обидится.

— Тогда вы знаете, кто подложил зеленый журнал в мою комнату? Раз вы наблюдаете?

— Зеленый журнал? — растерянно сказал Каллисто. — Зеленый… кх-кх… зеленый…

Призрак странно побледнел, а его светящийся голубовато-зеленый облик неожиданно стал фиолетовым.

— Каллисто? — позвала я, на всякий случай делая шаг назад — все во мне буквально напряглось от застывшего призрака.

— Вы… мне пора идти, — внезапно заявил Каллисто. — Да-да, мне надо идти. Если хотите меня встретить, то погуляйте в лунную ночь и завтра, госпожа.

Почему-то эти слова звучали совсем не так дружелюбно, как раньше. Словно предупреждали о чем-то. Да что тут происходит?!

Глава 5

С утра я еле разлепила глаза: не помогли ни распахнутые шторы, впустившие яркий солнечный свет, ни тихий рык Франсуа-Доминик. Ни громкий, ни очень громкий — ее же. Закономерно: если вместо обычной прогулки на кухню за стаканчиком воды получить занимательный разговор с призраком, то трудно будет сразу заснуть. Вот я и не спала практически всю ночь. Посвятила я ее вовсе не раздумьям, а ожиданию, когда Франсуа-Доминик вырубится. Потому что желание открыть этот загадочный зеленый журнал было практически непреодолимым!

Но мантикора словно что-то чувствовала и всю ночь бодрствовала. Ну и я с ней. Только под утро не выдержала и вырубилась. И теперь пожинала плоды недосыпа. Впрочем, от этого была и польза: в таком сонном состоянии я напрочь забыла о страхе перед мантикорой. Даже не так! Я обрела невиданную доселе храбрость, иначе и не выразиться. Когда Франсуа не смогла меня нормально разбудить, потому что я ее игнорировала, то попыталась стащить с меня одеяло, а я… очень смелая: я попробовала забрать его обратно!