— Некоторые вещи не стоит знать, — сказала я, выдавливая улыбку.

— Детям? — уточнил Алекс.

— Ни детям, ни взрослым. Никому, — закончила я, а после, стряхнув с себя неприятное оцепенение, поинтересовалась: — Контракт-то новый принесли? Я сейчас позавтракаю, заодно и почитаю.

— Держите, — послушно протянула мне два листика Эва.

И все вместе мы чинно спустились в столовую. Притихшие детишки немного настораживали, но не больше потенциальных убийц, да и… Опасливые взгляды, которые они на меня бросали, прекрасно грели самолюбие.

Стол накрыли роскошно — и не скажешь, что обычный завтрак на несколько человек, скорее уж, какой-то банкет. Мы же это все не съедим! И куда потом? Выкидывать?

Как оказалось, вовсе нет: всю еду погружали в состояние стазиса, а потом доставали. Так что если какие-то блюда останутся нетронутыми, то не пропадут. Все это, хрумкая салатом, рассказал мне Алекс, не преминув заметить, как долго мне придется учиться, ведь я не знаю основного.

Я отнеслась к этому спокойно — против правды не пойдешь. А вот что меня действительно вывело из себя, так это та вакханалия (иначе не назвать), которая началась сразу же после завтрака!

Потому что иначе, чем вакханалией, поведение Брайона я назвать не могла! Взрослый же мужчина, так почему тот же мелкий Алекс и то смелее?

В общем, Брайон меня избегал. Если прям конкретно говорить, то он убегал, прятался, использовал магию, чтобы я не успела с ним заговорить. Один раз, когда я выбежала за ним на крыльцо, он сбежал от меня прямо по крыше особняка!

Зато не забывал подсовывать мне записочки и всякие учебники. «Правила поведения приличной леди в приличном обществе», «Правила поведения приличной леди в неприличном обществе», «Основы магии», «Основы истории мира», «Управление герцогством. Лучшее пособие для идеальной герцогини». Гора книг и записок на моем столе росла, а их названия вызывали множество вопросов. Попадись мне Брайон, я бы его привязала к стулу и допросила. Я приехала сюда быть «мамой» для детишек, а не герцогиней! Зачем мне аж пять книг по управлению?! Повар и садовник, которых я с огромным трудом обнаружила в дальней пристройке, когда осматривала поместье, лишь улыбались и искренне говорили, что ничего не знают.

Впрочем, один плюс от поведения Брайона все-таки был: дети стали меня опасаться. Даже вежливее стали. Ну, за исключением Амелии. Зато в подписанном контракте, судя по всему, сюрпризов не было. А еще Франсуа-Доминик своим ядовитым хвостом больше не махала. Настораживало, что кота Соломона, которого Брайон прозвал боевой единицей, обнаружить так и не удалось, а у детей начались занятия по магии, так что и не спросить.

Кажется, я осталась в абсолютном одиночестве. И даже Франсуа-Доминик, разумная мантикора, необходимая для защиты моей чести, вечером не появилась в моей спальне. Хорошо хоть, что кормили исправно. А мантикору я сама пошла разыскивать. Лучше уж живое и мохнатое разумное существо, чем странно ведущий себя призрак.

Франсуа нашлась в библиотеке вместе с детишками, которые что-то бурно обсуждали. А двери не прикрыли — ну как можно так ошибаться? Мои мелкие очень хорошо знали, что дверь в комнату, где обсуждаются тайны и готовятся заговоры, нужно плотно прикрывать и еще одеялом заделывать, чтобы звук не шел.

— Она странная! — прошипел Алекс. — Она очень странная, иначе бы Брайон ее так не боялся.

— Не преувеличивай, Брайон всех наших потенциальных мамочек боится после того, как одна к нему приставала, вторая бросалась в него туфлями, а третья грозилась упечь в тюрьму за издевательство.

— Какое издевательство? Когда было? — О, кажется голос Эвы. — Брайон же хороший, даже когда мы его обижаем, он почему-то вздыхает и не пытается обидеть в ответ. Хороший, очень хороший!

— Это когда Брайон оставил нас с ней наедине. Ну, помнишь ту высоченную брюнетку в длинном платье? — мальчишеский голос просто искрил раздражением и неприятием.

— Которой сначала Франсуа подол платья ядом прожгла, а потом Соломон изодрал его в клочки, после того, как она нас мелким магическим скотом назвала? — уточнила Эва, а я невольно нахмурилась.

Это что за «мамочка» такая? Да, дети не из простых, общение с ними местами весьма сомнительное удовольствие. Но границу, которая отделяет детское бахвальство от настоящей жестокости, они не перешли ни разу. А вот описанная ими брюнетка — очень даже. Аж руки зачесались схватить ее за волосы и засунуть под холодный душ, чтобы дурь из ее головы вымылась! Лучше бы, конечно, выбилась, но насилие — очень плохо. Разумеется, я не воспылала любовью к этим наглым детишкам, но от некоторого сочувствия никуда не деться. Если случай не первый, то, боюсь, их недоверие к потенциальным мамочкам вполне оправданно.

— Ага, она самая, — ответил Алекс. — Но даже если те дамочки творили абы что, то Брайон никогда так не убегал, максимум запирался у себя и звонил дяде жаловаться. А тут что? Она ему ничего не сделала, а он убегает.

— Слушай, а может, она…