— Надеюсь, что наша мамочка забыла только об этом, зато помнит о других важных делах, — заметил Алекс, стоящий с другого бока Франсуа. — Потому что мы составили магический договор, о котором говорили сегодня. И уже приступили к выполнению своей части.

— Выполнению своей части? — моргнула я, силясь оторвать взгляд от пасти Франсуа-Доминик. Там и впрямь не один ряд зубов!

— Да, мы уговорили дядю приехать как можно быстрее! Он уже выезжает и горит желанием с вами познакомиться, — сказала Амелия, входя в мою комнату без приглашения. — Заходите, что вы стоите на пороге, нам с мамой надо многое обсудить, это приватный разговор, а такие в коридоре не ведутся.

Что ж, после получасового общения с детишками я осознала две вещи: в договоре есть подвох и я понятия не имею, где он конкретно. Иначе зачем приносить мне семь листов, где количество незнакомых мне слов, так или иначе связанных с магией, зашкаливает? Явно же для того, чтобы запутать меня и заставить угодить в какую-то детскую шалость.

Я вздохнула. Ну и что делать? Понятия не имею, где ловушка. Вернее, немного не так. Я догадывалась, что что-то есть на второй и четвертой странице. Почему? Потому что уж больно выразительно мантикора зевала и скребла когтями по полу, когда я изучала именно эти листы.

Дети не глупцы, они прекрасно видели, как я реагирую на это огромнейшее чудовище. Я еще раз нахмурилась, вернулась ко второй странице договора. Ага, так и есть, мантикора даже хвост (скорпионий, черт подери!) ко мне приблизила. Я сглотнула, глядя на совсем небезопасную штуку рядом с моей шеей. Мне ведь не угрожают?

— Вы погладьте, мамочка, не обижайте нашу Франсуа-Доминик, — почти что пропела Амелия.

— Да-да, не обижайте Франсуа-Доминик, она хорошая и ласковая, — заметила Эва. — Погладьте хвостик, она очень просит.

Хвостик (напоминаю, вполне себе скорпионий и с каплей подозрительной черно-зеленой жидкости на кончике, весьма однозначно намекающей на яд) снова приблизился ко мне. Не обижать мантикору, да? Я бы вообще посмотрела на того, кто может обидеть эту «ласковую и хорошую» девочку.

— Маме так не нравится Франсуа-Доминик? — ехидно спросил Алекс.

— Очень нравится, — процедила я, оставаясь сидеть на стуле за столом.

А хотелось, очень хотелось дать деру! Например, в спальню Брайона. Вариантов-то у меня… один, ноль и все.

— Тогда наслаждайтесь! Франсуа-Доминик будет ночевать с вами все время, пока не приедет дядя! — ухмыльнулся Алекс. — Больше у вас такого шанса не появится, это же настоящее счастье.

Радость неописуемая, прям не знаю, как выразить восторг.

— Но если вы в будущем станете скучать слишком сильно по ночному общению с очаровательной Франсуа-Доминик, то мы принесем ее портрет, — улыбнулась Амелия, сощуривая глаза.

Ага, в них так и читался намек: мол, оставим у вас портрет мантикоры, чтобы вы забыли, что такое спокойный сон. Ну или хотя бы пугались, когда проснетесь и увидите ее. Нет, на самом деле эта Франсуа не то что сильно страшненькой была, скорее, наоборот. Пушистое тело, красивая и гладкая грива, мордашка как у добродушного льва из мультика делали ее милой. Но вот все остальное… Огромный рост, скорпионий хвост и несколько рядов зубов. Очарование меркло перед такими аргументами.

Я вздохнула и поняла, что с договором надо что-то делать. Что конкретно я не знала, поэтому оставалось одно.

— Портрет Франсуа-Доминик будет кстати, — заметила я, мысленно решив, что потом просто закрою его каким-нибудь пледиком. Не показывать же детишкам свою слабость так уж откровенно? — И хвост ее чудесный я тоже поглажу. Ровно в тот момент, когда вы приведете в порядок вторую и четвертую страницу нашего с вами договора.

— А что с ними не так? — невинно спросила Амелия. — Что вам не понравилось?

— Как будто вы сами не знаете, — фыркнула я, а потом презрительно добавила: — Ваша новая мама не дурочка. Подписывать не буду. Или могу сохранить, чтобы показать Брайону. Или вашему дяде?

Амелия переглянулась с Алексом, потом быстро сцапала документ и слегка нервно добавила:

— Наверное, учитель перестарался, когда подстраховывал нас, ха-ха. Мы… завтра все принесем.

Амелия заторопилась к выходу, а я услышала пробормотавшую себе под нос Эву:

— Как она вообще поняла? Раньше никто не догадывался…

— Тсс, — шикнул Алекс, подталкивая Эву в спину. — Спокойной вам ночи, мамочка.

Мы переглянулись с мантикорой, она зевнула.

Я была уверена, что заметила ухмылку на ее мордашке. Так, остался всего один вопрос: хвост гладить или она об этом забыла?

Не забыла. Прекрасная Франсуа-Доминик нагло размахивала своим хвостом у меня перед носом. Еще и яд с кончика стряхивала. Спасибо, что не на меня. Оставалось радоваться, что у моего будущего муженька, если судить по поместью, денег завались, а потому всю продырявленную благодаря мантикоре мебель можно будет заменить без проблем.

— Гладить? — с легким сомнением спросила я больше себя саму, но неожиданно получила самый настоящий человеческий кивок от Франсуа-Доминик.