В этом контракте изначально было слишком много загадочного. И, боюсь, Брайон при всей своей болтливости и неумении избегать словесных ловушек, не расскажет мне все, что нужно. Но я ведь и не с ним договаривалась, Брайон только посредник. А вот Дитрих — мой будущий (возможно) муж и, как бы странно ни прозвучало, работодатель. И расспрашивать обо всех нюансах нужно именно его. Если ответы мне не понравятся, если я их вообще не получу, то попросту разорву контракт, возьму компенсацию и вернусь в свой мир. Не самый плохой исход. А если придутся по душе, то можно и постараться. Ведь в контракте самое главное не только компромиссы, но и взаимная выгода обеих сторон. А если я полажу с его высокопревосходительством, то и влияния на непоседливых детишек будет значительно больше. Сейчас я с ними справляюсь, но лишь чудом, ведь пока они еще не привыкли к моим способам воспитания и манере общения.

— Но… мы не знаем, когда приедет дядя, — начала Эва. — То есть знаем, но совсем примерно. Он закончит с работой через полтора-два месяца, время на дорогу — это два или три дня…

Так и знала, что никто не торопится со мной познакомиться.

— Но месяц я не продержусь, — вздохнула я. — Что же делать? О, есть идея. Вы же с дядей как-то общаетесь? Не раз в месяц?

— Ну да, по магкристаллу обычно болтаем каждый вечер, — тут же ответила Эва.

— Вы ведь можете попросить его приехать пораньше, — улыбнулась я. — Неужели он откажет любимым племянникам?

Я тыкала пальцем в небо. Сейчас я понятия не имела, какие отношения у Дитриха с этими детьми, только знала, что его слушаются и уважают. Ну и не будет же Дитрих каждый вечер звонить племянникам, если не волнуется о них? Так что был шанс, что предприимчивые детишки чрезвычайно важны для него.

— Это… сложно.

— Но не невозможно, верно? Особенно для таких умных и сообразительных детей, как вы? — ухмыльнулась я. — Иначе не думаю, что вам удалось бы избавить это поместье от стольких мамочек?

Ай-яй, мне кажется или Алекс с Эвой от этой похвалы аж приосанились?

— Мы попробуем. И сообщим вам о своем решении, — возвестил Алекс. — А вечером я принесу вам магический контракт, чтобы вы нас точно не обманули. Чтобы дважды не ходить.

— Дважды? — не поняла я.

— Ага. Кто-то же должен привести прекрасную Франсуа-Доминик Четвертую в ваши покои?

Глава 4

После нашего разговора вечером никто ко мне так и не пришел. Ни детишки с магическим договором, ни мантикора, защищающая мое достоинство с честью и губящая мою уверенность, самооценку и надежду на спокойное будущее. Даже Брайон, вроде как обещавший снабдить меня основной литературой для иномирянок, куда-то запропастился.

Я успела вздремнуть, посмотреть пару странных книжек по боевой магии, из которых абсолютно закономерно ничего не поняла, съесть ужин, магическим (в прямом значении этого слова) образом оказавшийся у меня на столе, несколько раз осмотреть все в своих покоях и даже заскучать. Ну, не привыкла я лежать и бездельничать, слишком странные ощущения: постоянно тревожишься и нервничаешь, словно совершаешь преступление. Брайона беспокоить после слов о репутации я не решалась, бродить по особняку в одиночестве — тем более. На самом деле немного жутко жить в огромном и малознакомом здании, где практически ни души. Зато есть возможность уединиться и собраться с мыслями. Дома такого не было: утром и днем меня ждала работа, вечером — младшенькие. Даже если кто-то уходил из дома, то не могу и припомнить случая, чтобы я была одна. Так что грех жаловаться, надо бы ловить момент, но… скучно.

У меня даже возникла вполне себе подленькая мыслишка забыть про договоренность и все-таки почитать сей интересный журнал, о котором так тревожились детишки, но я задавила этот бессмысленный порыв. Это все от ничегонеделанья.

Я только собралась ложиться спать, как в дверь постучали, тихо-тихо, словно не хотели, чтобы кто-то услышал. Непохоже на детишек, вообще никак не похоже! С них бы сталось вломиться без стука или вообще открыть дверь ногой.

Я порадовалась, что не успела переодеться, и подошла к двери. Открыла и поняла, что едва могу дышать.

Это… просто…

Буря. Искра. Безумие.

Мы стояли друг напротив друга, смотрели глаза в глаза, я отчетливо ощущала чужое дыхание, один шаг — и мы бы соприкоснулись… Столкнулись лбами. И, если судить по достаточно широкому и мощному, пусть и пушистому лбу Франсуа-Доминик Четвертой, то для меня бы все закончилось плачевно.

Бывает иногда такое чудесное чувство, когда видишь кого-то — и бабочки в животе порхают? Так вот. Я смотрела на издевательски (мне даже ухмылка чудилась!) зевающую мантикору и осознавала, что бабочки в животе у меня порхают исключительно плотоядные и желающие выгрызть последние нервы.

— Франсуа-Доминик Четвертая прибыла! — торжественно объявила Эва, гладившая правый бок мантикоры. — Все, чтобы сохранить ваше душевное спокойствие…

…В состоянии, близком к смерти. Иначе объяснить, почему мантикора зевнула и уже три минуты не закрывала пасть, я не могла.

— Приятно познакомиться, — икнула я.

— Вы же уже знакомы, — укоризненно заметила Эва. — Или вы забыли?