— И что? — фыркнула Чара. — Дочь Асмодея иного и не заслуживает.

Вот тут уже Кассия не выдержала. Внутри нее волной всколыхнулся гнев, однако она не позволила себе даже повысить голос, лишь презрительно скривила губы — не пристало женщине ее крови вести себя подобно базарной девке.

— Как я вижу, ты обо мне наслышана, — холодно сказала Кассия. — К сожалению, это не взаимно. Напомнишь, кто ты такая и чья дочь?

Конечно, Чара поняла намек, и от гневного прищура ее черные глазки превратились в щелочки.

— Уж точно не безрогая белоручка, — рыкнула она.

Похоже, Чара и впрямь гордилась своими рогами, что подтвердило догадки Кассии, но также ударило ее по больному месту. Она едва сдержалась, чтобы не поднять руку и не проверить, точно ли обрубки ее собственных рогов прикрыты волосами.

— Чара, — неожиданно резко обратился к ней Венсан. — Хватит! И не забывай, что личная служанка главного полководца выше тебя по статусу. Ты пока доросла лишь до того, чтобы таскать блюда в обеденную залу. И еще вопрос, задержишься ли здесь надолго, учитывая количество твоих промахов.

— Хорош у нее статус, ничего не скажешь, — фыркнула Чара.

И откуда столько ненависти? Осмотревшись по сторонам, Кассия поняла, что все слуги, присутствующие сейчас на кухне, с интересом наблюдали за разыгравшейся сценой.

Даже второй повар на время позабыл о своих сковородках, желая увидеть, как поведет себя принцесса в платье служанки.

Может, Кассии и следовало бы что-то сказать, однако она прикусила язык. Любые объяснения прозвучат как оправдание. А оправдываться она не собиралась.

— Венсан, — обратилась к нему Кассия, стараясь сохранять достоинство и твердость голоса. — Я подожду на улице. Когда освободишься, выдай мне, пожалуйста, овощи и мясо. Больше ничего не нужно, спасибо.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и покинула кухню. Кассия не знала, чего хотела сильнее — кричать в гневе или плакать. К сожалению, она не могла позволить себе ни того ни другого.

Силясь совладать с собой, она зашла за угол и прислонилась к каменной стене замка, нагретой палящим солнцем Седьмого круга. Кассия зажмурилась покрепче и постаралась глубоко дышать.

— Ну здравствуй, колючка, — раздался рядом с ней веселый голос, заставивший ее распахнуть глаза.

— Олвин! — она сразу узнала парня, остановившегося рядом с ней. — Где ты был? — только сейчас Кассия поняла, что за все эти дни она ни разу не видела его ни во дворе, ни в легионерской столовой.

— Патрулировал пустоши возле кошмарной огненной реки.

— Наар Динур, — подсказала она. — Река называется Наар Динур.

— Да, точно. Ну и местечко это ваше Инферно, скажу я вам! — шумно выдохнул он.

— Только Седьмой круг, — удрученно покачала головой Кассия. — На Третьем поприятнее и климат, и нравы.

— Поверю тебе на слово. Пока что в моем представлении место, которое среди людей зовется Адом, хорошим быть просто не может.

— А в мире смертных лучше?

Он всегда ее интересовал, как, наверное, людей интересуют Инферно и Эдем. Нечто за гранью, населенное другими созданиями и существующее по другим законам… Но Олвин разрушил все очарование неизведанного, когда рассмеялся — самый красноречивый ответ.

— Зависит от того, кто ты и где родился, — пожал он плечами. — Думаю, знати в любом мире живется сытно. А вот низшим сословиям…

— А кем был ты и где родился?

И правда, откуда он такой взялся? Зачастую люди, получившие дары от демонов, были спесивыми или ожесточенными — в зависимости от причин, побудивших их заключить сделку. Все определялось тем, отчаяние ими двигало или гордыня.

Кассия невольно задалась вопросом, зачем продал душу Ахига. Почему-то она была уверена, что им двигала гордыня, которая неизменно сквозила во всех его интонациях и движениях.

— Кем я был? — невесело усмехнулся Олвин. — Сыном свинопаса, как тебе такое? Жил в захолустной деревеньке с матерью и сестрой.

— Сыном свинопаса? — не поверила Кассия собственным ушам. — И продал душу за воинское мастерство?

— Гм, не совсем, — уклончиво ответил Олвин, явно не желая развивать эту тему и обсуждать свою сделку с демоном. — Скажу лишь, что мне нужно было помогать семье. Мама быстро постарела, сестра в шестнадцать стала килавой, так что…

— Какой стала? — не поняла Кассия.

— Килавой. Надорвалась она, когда таскала бадьи свиньям, вот и вылезла у нее кила. Ну а кто килачку замуж возьмет? Никто. Да и беречься ей надо было, поэтому я делал все за нее.

Родная его сестра надорвалась, таская тяжести. В первую встречу с Олвином Кассия задавалась вопросом о его мотивах, подозревала в хитрости и тайном умысле, но все оказалось куда проще и… человечнее. Теперь она даже устыдилась того, что думала о нем плохо.

— Вот я и оказался в Аду, — вздохнул Олвин. — Знаешь, как бы я ни ворчал, но, заключая сделку, искренне считал, что здесь будет хуже. Как там пишут церковники…