— Спокойной ночи, — шепчу я, заходя в свою квартиру.

Он снова молча кивает и скрывается в своей.

Я закрываю за собой дверь и, вздохнув, запираю ее на замок. Секунду стою неподвижно, прислушиваясь, но из соседней квартиры не доносится ни звука. Зная, какая слышимость у этих тонких стен, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пойти в спальню на цыпочках и не шуметь.

Плюхнувшись на край кровати, я стягиваю кроссовки и откидываюсь на спину.

Все мои мысли крутятся вокруг нового бармена, и я вздыхаю, представляя, как клиентки будут липнуть к нему, так же, как мужчины тянулись к Элисон.

Ну, по крайней мере, это поднимет выручку Майлзу.

Я вспоминаю, как неловко нам с Харланом было общаться, когда он только начал работать в баре, и в груди у меня зарождается надежда. Может быть, я смогу подружиться и с Оуэном.

Мне бы этого хотелось.

Харлан и Майлз стали моими первыми настоящими друзьями. В школе мне было ужасно трудно общаться со сверстниками из-за моей застенчивости, поэтому все свое время я посвящала учебе.

Когда я поступила в Массачусетский технологический институт, родители не позволили мне сбавить темп. Огромная учебная нагрузка, летние курсы, исследовательские проекты и полное отсутствие личной жизни превратили те четыре года в настоящее испытание на прочность.

Я получила диплом незадолго до двадцати двух лет и сразу же устроилась на крайне нервную работу, потому что взять передышку мне попросту не разрешили.

У меня была идеальная карьера и парень, которого выбрали родители. Предполагалось, что я должна быть счастлива.

Но к тому моменту, когда меня накрыло полное истощение, обычный отпуск уже не мог ничего исправить. Однажды чаша терпения переполнилась: я просто вышла из офиса в Сиэтле и села в такси. Я пересаживалась из одной машины в другую, уезжая все дальше от этого города, и остановилась только тогда, когда увидела бар Майлза здесь, в Портленде.

Я собиралась напиться, но в итоге разоткровенничался с Майлзом, и к тому времени, как он закрыл бар на ночь, он уже предложил мне работу официантки и эту квартиру.

Майлз дал мне тихую гавань, где я могла бы ни о чем не думать и просто жить. Здесь работа заканчивается с закрытием бара, и никто не давит на меня, заставляя прыгать выше головы.

В тот единственный раз, когда я связалась с родителями, чтобы объяснить, почему все бросила, они даже слушать меня не стали. Мне поставили ультиматум: либо я беру себя в руки и умоляю вернуть мне прежнюю должность и парня, либо могу больше им не звонить.

Я и не звонила.

Прошло три года, и я ни разу не пожалела о том, что приняла предложение Майлза.

Когда я слышу шум воды в соседней квартире, это отвлекает меня от мыслей и напоминает, что мне тоже нужно принять душ.

Поднявшись с кровати, я иду в крошечную ванную, и мысли снова возвращаются к моему сексуальному новому соседу.

Занимаясь привычными делами, я не могу отделаться от радостного предвкушения завтрашнего дня и мыслей о том, каково это будет – работать с ним.

Что ж, скоро узнаю.

ГЛАВА 4

Оуэн

После трех часов прерывистого сна я смешиваю коктейли, едва сдерживая раздражение, а в груди ноет тревожное чувство потерянности.

День начался не так уж плохо. У Майлза есть книга рецептов для каждого алкогольного напитка, который подают в его баре, и следовать им довольно просто. Сама работа не представляет никакой сложности, но вот люди… Боже, эти люди. От их бесконечной болтовни я скоро сойду с ума, и каждый второй из них чертовски любопытный.

Когда я был наемным убийцей, я знал всех игроков. Я жил по строгому распорядку и все держал под абсолютным контролем. Мое имя имело вес. Люди остерегались меня и знали, что переходить мне дорогу – верная смерть.

Последние три года у меня была лишь одна цель: помочь ФБР уничтожить Бастьена и братьев Никитиных. Увидеть, как эти конченые ублюдки получают один пожизненный срок за другим, определенно стоило того.

А теперь пустота. Ни охоты. Ни привычных правил. Ни власти.

Господи, вокруг просто адский шум.

Как стать обычным человеком с нормальной работой? Как вообще общаться с людьми?

Не помогает и то, что большинство посетительниц смотрят на меня так, будто я какой-то кусок свежего мяса, который им бросили на колени.

Те немногие женщины, с которыми я пересекался во времена работы на Братву, были либо сломленными и запуганными, либо такими же безжалостными, как и мужчины.

Терпение, Роуэн. Чтобы привыкнуть к этому месту и людям, нужно время.

Вчера вечером и сегодня днем Энни держалась со мной неизменно дружелюбно. И хотя я чувствую себя не в своей тарелке и не знаю, как себя с ней вести, каждый раз, глядя на нее, я ощущаю странное умиротворение. Вот и сейчас мой взгляд скользит туда, где Энни убирает со стола, и волна спокойствия немного приглушает бушующий во мне хаос.