Один из его людей держит в руке жестяное ведро, и я прекрасно знаю, что внутри лежат газовая горелка и изголодавшиеся крысы. Поставив ведро на доски настила, мужчина складывает руки на животе и смотрит на меня в ожидании приказа.

Второй гораздо меньше и суше меня, и, оценив их комплекцию, я понимаю, что он может стать моей самой большой проблемой. Мускулатура – не показатель того, что человек хороший боец.

Не веря ни единому слову Григория, я спрашиваю: — С какой стати тебе делать мне такой подарок?

— Мне со всех сторон твердят, будто ты лучший из лучших, — цедит он сквозь зубы. — И меня это достало. Никто не может быть лучше меня.

Я стягиваю через плечо автомат и отбрасываю его в сторону. Мой взгляд встречается со взглядом Энни. Ее брови тревожно сведены на переносице, но в глубине зеленых глаз горит безоговорочная вера в меня.

Пан или пропал.

Я подмигиваю ей, без слов давая понять, что все под контролем, и снова смотрю на троих мужчин.

— Кто первый?

Когда здоровяк направляется ко мне, Григорий небрежно бросает: — Ничего личного, Теллер. Бастьена никто не любил, он тянул всю организацию на дно. Так что ты оказал мне услугу.

— Обожаю твою манеру благодарить за услуги, — бормочу я, пока мы с этим здоровяком кружим друг напротив друга.

Он наносит удар первым, довольно быстрый для человека его комплекции. Я блокирую его руку, но второй кулак врезается мне в ребра, от резкой боли в боку у меня перехватывает дыхание.

Не обращая внимания на боль, я подхожу ближе и бью его локтем в горло, но он блокирует удар. Я дважды бью его головой, и, когда он отшатывается, наношу удар за ударом по его бокам и лицу.

Ублюдок умудряется достать меня встречным хуком в челюсть – мою голову резко отбрасывает в сторону, а во рту тут же появляется привкус крови.

Руки наливаются тяжестью, мышцы горят, но я продолжаю двигаться.

Бой превращается в состязание на выносливость.

Он весь день только и делал, что отдыхал в ожидании моего появления, и я прекрасно понимаю, что он легко меня измотает.

Поэтому, когда здоровяк хватает меня за грудки, резко дергает на себя и заносит кулак для решающего удара, я не сопротивляюсь, позволяя ему поверить, будто я уже у него в руках.

— Нет! — вскрикивает за спиной Энни, и в это же мгновение я со всей силы бью его кулаком в челюсть. Кость хрустит, его глаза расширяются, а потом Энни оказывается у него на спине, тянет его за волосы и впивается зубами ему в ухо.

На долю секунды я теряюсь, а потом достаю нож и перерезаю ему горло.

Энни разжимает руки, падает на деревянный настил и торопливо отползает в сторону, пока захлебывающийся кровью верзила оседает на колени.

Зная, что этот уже не жилец, я перевожу взгляд на Григория и его цепного пса – самого опасного из всей троицы.

Грудь буквально распирает от гордости за Энни. Добравшись до Перу, я обязательно возьмусь за ее обучение. У моей девочки хватит духу стать отличным бойцом.

— Значит – это правда, что у рыжих огненный темперамент, — мрачно усмехается Григорий, пока я перевожу дыхание. — Интересно, сколько времени уйдет на то, чтобы сбить с нее эту спесь? — Его взгляд прикован к моему. — Как думаешь, Роуэн, что потребуется сделать, чтобы окончательно ее сломать?

Ты этого никогда не узнаешь.

Мои мышцы напрягаются, и я изо всех сил стараюсь не поддаваться психологическому давлению, потому что, если я позволю ему взять верх, нам конец.

ГЛАВА 29

Энни

Я задыхаюсь за самого Роуэна. Понятия не имею, как он продолжает драться и откуда черпает силы, но наблюдать за этим одновременно восхитительно и жутко.

Мужчина в костюме дразнит Роуэна, а после рассказов о том, каким пыткам Братва подвергает своих жертв, я прекрасно понимаю скрытую за его словами угрозу и молюсь лишь об одном: чтобы это не отвлекло моего мужчину.

От окружающего нас насилия и смерти нервы натянуты до предела, и мой палец сам собой ложится на спусковой крючок автомата.

Обладай я хотя бы половиной скорости и меткости Роуэна, я бы покончила со всем этим прямо сейчас. Они не ждут от меня выстрела. В мою сторону даже никто не смотрит.

Всего две пули – и мы свободны.

Но если я промахнусь, они могут схватиться за оружие.

Я переминаюсь с ноги на ногу на деревянном настиле причала, переводя взгляд с Роуэна на второго боевика, который комплекцией лишь немногим крупнее меня. Внешне он совсем не кажется достойным противником для Роуэна, но от того, как плавно он двигается, к горлу подступает тошнота.

От него веет такой смертельной опасностью, что я едва сдерживаю инстинктивное желание бежать. И все же я не могу отвести взгляд, хотя каждая клеточка тела требует зажмуриться. Мои глаза намертво прикованы к мужчинам, кружащим друг напротив друга.

Роуэн движется как смертоносная, неудержимая сила, а его лицо ничего не выражает, и по нему невозможно понять, о чем он думает..

Коротышка же переступает ногами с выверенной точностью змеи, готовой к броску.

Роуэн.