Моя спина выгибается, голова упирается в борт кузова, а мои губы размыкаются в беззвучном крике, когда тело сотрясается в конвульсиях. Мощный оргазм накрывает меня с такой силой, что дыхание застревает в горле.

— До чего же ты, блядь, красивая. — Роуэн смотрит мне прямо в глаза, его мышцы напрягаются, когда он достигает оргазма.

Это умопомрачительное блаженство возносит меня на самые небеса. Но когда волна экстаза начинает отступать, я стремительно падаю с небес на землю, с головой проваливаясь в водоворот противоречивых чувств, которые возвращаются с удвоенной силой.

Я слышу собственное прерывистое дыхание и ощущаю последние отголоски удовольствия, пробегающие по телу.

А следом возвращается логика.

Осознание того, что, несмотря на все, что мне претит в Роуэне, я не могу перестать думать о нем и явно не в силах избавиться от влечения к нему, – довольно горькая пилюля.

Я смотрю в небо, совершенно сбитая с толку, и вижу, как рассвет начинает пробиваться сквозь тьму.

Роуэн приподнимается на руках и скатывается с меня на бок, а я продолжаю лежать неподвижно, глядя, как звезды мигают и одна за другой гаснут в светлеющем утреннем небе.

Кузов слегка проседает, когда Роуэн спрыгивает на землю; я слышу его шаги и шорох одежды. Через минуту металл подо мной снова пружинит, и Роуэн опирается руками по обе стороны от моих плеч, склоняясь над моим лицом.

Выражение его лица такое нежное, каким я его еще никогда не видела, и тон у него такой же мягкий.

— Ты в порядке?

Я слабо киваю.

— Угу.

В глазах начинает щипать, а к горлу подступает ком.

Черты его лица смягчаются еще сильнее; он снова ложится рядом со мной, кладет ладонь мне на щеку и целует в висок.

— Все хорошо. Тише…

Я пытаюсь разобраться в раздирающей меня изнутри войне между тем, что правильно, и тем, чего делать нельзя, но тут с моих губ срывается всхлип.

Повернувшись на бок, я утыкаюсь лицом в его грудь. Его руки тут же смыкаются вокруг меня. Роуэн обнимает меня так бережно, словно я величайшая драгоценность, позволяя выплакаться до тех пор, пока мои слезные протоки не опустеют, оставив на его толстовке мокрое пятно.

Постепенно дыхание выравнивается, и всхлипы перестают сотрясать мое тело.

С восходом солнца воздух быстро прогревается. Не говоря ни слова, я отстраняюсь от него, перебираюсь к заднему борту кузова и спрыгиваю на песок.

Открыв пассажирскую дверь, я нахожу в салоне одну из бумажных салфеток, оставшихся от вчерашнего ужина навынос, и протираю стекла очков.

Пока Роуэн собирает вещи и садится за руль, я прихватываю еще одну салфетку и оглядываюсь в поисках укромного места, чтобы сходить в туалет.

Одному богу известно, когда мы снова сделаем остановку.

Мои кроссовки тихо шуршат по песку, пока я иду к валунам в паре сотен метров от машины; резкий перепад температур ощущается особенно остро, ведь еще полчаса назад здесь было холодно.

Стараясь не оглядываться на пикап, я захожу за каменные глыбы и, внимательно осмотрев землю на предмет жуков и прочей ползучей живности и сгорая от неловкости, приспускаю спортивные штаны.

К тому времени, как я заканчиваю, мое лицо, наверное, становится красным, как помидор. Я быстро поправляю одежду и отхожу от валунов.

Роуэн ждет меня, прислонившись спиной к борту пикапа и скрестив руки на груди; его цепкий взгляд неотрывно следит за каждым моим шагом.

Мы не произносим ни слова, и я стараюсь не смотреть ему в глаза.

Перед тем как забраться в кабину, я снимаю флисовую куртку, и пристегнув ремень безопасности, сворачиваю ее и подкладываю между головой и боковым стеклом. Закрыв глаза и крепко обхватив себя руками, я надеюсь лишь на то, что смогу уснуть и не проснусь до самой следующей остановки.

ГЛАВА 18

Роуэн

Шины шуршат по асфальту, преодолевая километр за километром.

Энни наконец-то удалось уснуть, поэтому я не планирую останавливаться, пока не придется заправить полный бак.

Проснувшись сегодня утром на ней и увидев желание на ее лице, я бы не смог остановиться, даже приставь кто-нибудь дуло пистолета к моему виску.

Я не жалею о том, что произошло между нами, потому что связь с Энни на таком глубоком уровне изменила всю мою жизнь. Когда она стонала и извивалась подо мной, это был самый важный момент в моей жизни.

Все разделилось на «до» того, когда я увидел, как ее прекрасные черты искажаются в экстазе, и «после» – то будущее, которое ждет нас впереди.

Как и Млечный Путь, наша близость прочертила в моей жизни четкую линию. Назад пути нет.

Есть только Энни, чей свет не подпускает ко мне тьму.

Первые два с половиной месяца нашего знакомства я боролся с чувствами, которые она во мне вызывала. Но с того самого вечера в ее квартире, перед тем как в баре все пошло наперекосяк, моя любовь к ней вырвалась из-под контроля. Ее уже не остановить.