Пока я принимала душ, я только и думала о своем затруднительном положении и обо всем, что произошло. Мои плечи понуро опускаются, потому что даже после того, как я видела, на что способен Роуэн, и после того, как он притащил меня черт знает куда, мне все еще не все равно.

Качая головой, я открываю дверь.

— Я закончила.

Роуэн берет одежду, а когда я выхожу и отхожу в сторону, чтобы он мог пройти, хватает меня за руку и затаскивает обратно в ванную.

— Ты что делаешь? — возмущаюсь я, пытаясь высвободиться.

— Я буду принимать душ.

Он кладет вещи на раковину, а затем указывает на крышку унитаза.

— Садись.

Я смотрю, как он запирает дверь и кладет ключ на полочку в душевой кабине. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он собирается принимать душ вместе со мной.

У меня отвисает челюсть, и, прежде чем я успеваю открыть рот для возражений, он стягивает через голову футболку.

Я удивленно приподнимаю правую бровь и, как идиотка, пялюсь на его голую грудь и пресс.

Боже правый.

Как он умудрился стать еще более мускулистым с того раза, как я видела его без футболки?!

Я замечаю шрам на левом плече и еще один под грудью. Оба шрама тонкие, и мне интересно, откуда они у него, но я не решаюсь спросить.

Когда я впервые увидела его обнаженную грудь, я была слишком потрясена, чтобы заметить шрамы, но теперь у меня есть время рассмотреть их.

Мой взгляд опускается ниже, к его сильным рукам; я слежу за тем, как он расстегивает пуговицу на джинсах и опускает молнию.

Жар разливается по моему телу, а мышцы сжимаются.

От его бедер вниз тянутся четко очерченные линии мышц, и я вижу их все отчетливее, когда он начинает стягивать с себя ткань.

Когда появляется дорожка темных волос, я чуть не проглатываю собственный язык. Мои щеки вспыхивают, и я поспешно отворачиваюсь к стене.

— Садись, Энни, — говорит Роуэн, и в его словах слышна явная насмешка.

Мой голос звучит сдавленно: — Мне обязательно сидеть в ванной, пока ты моешься?

— Да. — Я слышу, как ткань скользит по коже, а когда он включает воду, он добавляет: — Но можешь смотреть, я не против.

Из меня вырывается неловкий смешок; сгорая от стыда и растерянности, я опускаюсь на крышку унитаза. Мои глаза утыкаются в мускулистую спину Роуэна, по которой потоком стекает вода.

Боже милосердный.

Я замечаю шрам, подозрительно похожий на пулевое ранение, но тут мой взгляд опускается ниже, и по телу прокатывается лесной пожар.

Его задница – настоящее произведение искусства. Подтянутая, идеальная. Я почти уверена, что могла бы отбить от нее четвертак1 .

Каким-то чудом мне удается оторвать глаза от этого великолепного зрелища – обнаженного Роуэна под душем.

Я даже закрываю глаза ладонью, чтобы случайно не взглянуть снова, и сосредоточенно дышу, пытаясь унять желание, от которого сводит низ живота.

Он киллер.

Ты обязана вытравить из головы эту влюбленность, и что бы ни случилось, ни в коем случае не смотри на него, когда он принимает душ .

Этому человеку платят за устранение людей. По крайней мере, платили до того, как он вышел в отставку.

Конечно, ты и раньше совершала глупости, но связываться с человеком, который может убить четверых за считаные секунды, – это уже слишком.

Вода выключается, и я слышу, как Роуэн выходит из душа и ходит по ванной. Когда я решаю, что можно посмотреть, я опускаю руку. Мои глаза округляются, когда я вижу его обнаженное бедро. И на долю секунды я замечаю что-то большое.

— Ох, господи! — Я подрываюсь с унитаза и забиваюсь в самый дальний угол, закрывая лицо обеими руками. — Ради всего святого, пожалуйста, скажи мне, когда оденешься!

Черт возьми. Он огромный!

Роуэн усмехается глубоким, мужественным смехом, и я отвожу взгляд, уставившись в стену, а в животе у меня порхают бабочки.

— Ничего смешного, — бормочу я, презирая собственную физиологию за подобные реакции.

И только сейчас до меня доходит: я ведь впервые слышу, как он смеется.

В ванной повисает тишина. Я изо всех сил стараюсь прогнать из головы эротические образы его голого тела, прекрасно понимая, что никогда в жизни не забуду, как потрясающе он выглядит.

Особенно мокрый.

Пытаясь подавить желание и безумное влечение, я вспоминаю прошлую ночь. Как быстро он двигался. Как безжалостно убивал. Как вытащил меня из бара.

— Ты бы убил Харлана и Майлза, если бы они попытались мне помочь? — Мой голос звучит глухо в небольшом пространстве ванной, словно из нее выкачали весь воздух.

— Да.

Без колебаний.

Не обращая внимания на его недовольство, я иду в душ и беру ключ. Отперев дверь, я рывком открываю ее и выхожу из ванной.

— Но этого бы не случилось, потому что они слишком беспокоятся о тебе, чтобы рисковать твоей жизнью, — говорит он, заходя в комнату следом за мной. — И Майлз это понимал.

— И все же ты убил бы двух самых дорогих мне людей! Ты только что сам в этом признался! — кричу я, срывая покрывало с кровати.