Вот уж в чем я сильно сомневаюсь.

Он возвращается на водительское сиденье и снова выводит машину на трассу.

Мне требуется около часа, чтобы свыкнуться с мыслью, что Роуэн – профессиональный киллер. Постепенно я перестаю думать об опасном и неопределенном будущем, которое меня ждет, и начинаю думать о Майлзе и Харлане.

Надеюсь, с ними все в порядке. Должно быть, они места себе не находят от тревоги за меня.

И тут меня осеняет: Майлз с самого начала знал, кто такой Роуэн на самом деле. Вот почему он предупреждал меня, а я по собственной глупости пропустила его слова мимо ушей.

Наверное, нас уже ищут федеральные маршалы .

Я хватаюсь за эту спасительную мысль обеими руками, и в груди робко расправляет крылья надежда.

В голове немного проясняется, и я снова могу мыслить рационально.

Не выводи Роуэна из себя и, что бы ты ни делала, не провоцируй его. Ты проработала с ним бок о бок два с половиной месяца. Он прибегает к насилию только в ответ на прямую угрозу.

Почему-то я ему небезразлична, но я не знаю, хорошо это или плохо.

Я быстро облизываю пересохшие губы и, сделав глубокий вдох для храбрости, поворачиваю голову к Роуэну.

Он по-прежнему чертовски привлекателен, но теперь я отчетливо вижу опасность, затаившуюся в каждом мускуле его тела. В жестком изгибе челюсти. В том, как его глаза неторопливо и цепко осматривают пространство вокруг.

Он не паникует – он полностью контролирует ситуацию.

Чтобы проверить его реакцию, я делаю вид, что тянусь к ручке двери.

Роуэн Он не шевелится, лишь на секунду переводит взгляд на мою руку, а потом снова смотрит на дорогу.

— Твой ремень пристегнут, — невозмутимо замечает он. — Но да, я перехвачу тебя раньше, чем ты успеешь дернуть ручку.

Господи, от него не ускользает ни одна мелочь. Это требует колоссальной концентрации и красноречиво говорит о том, что сбежать от него будет невероятно трудно.

Чувствуя, что имею полное право на ответы, я спрашиваю: — Из того, что ты рассказывал о своем прошлом, хоть слово было правдой?

— Да. Я вырос на улицах Чикаго. В семнадцать лет накопил денег на автобусный билет до Нью-Йорка. Самая большая ошибка в моей жизни.

Мое тело остается напряженным, пока мозг переваривает информацию.

— Почему?

Он не сводит глаз с дороги; его левая рука лежит на руле, а правая свободно покоится на бедре.

Чтобы в случае чего перехватить меня за долю секунды.

— Я устроился в ночной клуб мыть полы и туалеты, — начинает Роуэн, приковывая мое внимание к своему профилю. — Наблюдал за барменами, запоминая рецепты коктейлей, которые они смешивали, с восхищением смотрел на диджеев и думал, как круто было бы занять место кого-то из них.

В его голосе нет ни единой эмоции, когда он наконец решает открыться мне.

— Я проработал там всего четыре дня, когда меня приметил Бастьен Тарасов. Он вызвал меня на VIP-этаж, и я по глупости решил, будто мне крупно повезло привлечь внимание владельца заведения. — Роуэн бросает на меня взгляд, делает паузу на несколько секунд и снова осматривает трассу. — Бастьен – глава Братвы. Я сразу пришелся ему по нраву. Целую неделю он таскал меня за собой как тень, и я смотрел, как из рук в руки переходят наркотики, живой товар и контрафакт. А однажды он сунул мне в руку пистолет и приказал убить человека. Пообещал, что если я выполню приказ, то получу пятьдесят тысяч долларов. А если откажусь, он пустит пулю мне в лоб. Поэтому я нажал на спусковой крючок.

Слеза скатывается по моей щеке, а сердце разрывается на части.

Он ведь был совсем мальчишкой.

— Благодаря одной пуле я прошел путь от уборщика туалетов до ликвидатора врагов Бастьена. Поначалу я внушал себе, что все они плохие люди, но в конце концов это стало моей жизнью.

Кончиками пальцев я смахиваю слезу со щеки.

Как бы сильно я ни боялась Роуэна, я не могу подавить жалость к нему.

— Как ты попал в программу защиты свидетелей?

— Три года назад Бастьен вызвал меня, чтобы отдать очередной приказ на убийство. Рядом с ним сидела маленькая девочка.

Мои губы размыкаются в беззвучном вздохе, а глаза не отрываясь смотрят на его лицо.

— Что случилось с той девочкой?

— Братья Никитины похитили ее и продали в сексуальное рабство. Бастьен хотел, чтобы я убрал Иосифа Никитина, но я отказался от полумиллиона долларов, которые полагались мне за работу, и забрал вместо гонорара девчонку.

У меня сводит желудок, и мне внезапно становится очень плохо.

Я уже начинаю в ужасе качать головой, но он спокойно продолжает: — Я дал ей позвонить матери и оставил в «Макдоналдсе». Приехала полиция, и, убедившись, что ребенок в безопасности, я прямиком отправился в управление ФБР и сдался властям.

Моему разуму, уже успевшему нарисовать самые чудовищные картины, требуется секунда, чтобы осознать услышанное, и я потрясенно выдыхаю: — Ты спас ту девочку?

Роуэн кивает.