— Скажи «да».

Я скажу. Конечно скажу.

— Ладно, —говорю я, цепляясь за его рубашку. — Покажи мне наверху.

Он смеется тихо, низко, с обещанием.

— С удовольствием.

Он хватает меня за руку, и мы идем к задней двери — спотыкаясь, смеясь, будто подростки, сбежавшие после отбоя. Лестница узкая, скрипучая, явно не рассчитанная на то, что у него на уме.

На полпути он разворачивается и прижимает меня к стене, целуя так, что у меня перехватывает дыхание. Его ладони везде, мои пальцы запутываются в его волосах, я прикусываю его губу просто чтобы услышать, как он глухо стонет.

Он целует меня еще сильнее, одной рукой стягивает с меня пальто, другой упирается в стену, будто удерживает весь дом.

На вершине он шарит за спиной, не отрываясь от поцелуя, находит ручку двери. Щелчок. Теплый воздух касается кожи. Внутри — дерево, мягкие ковры, запах свежей краски и чистого белья. И он — повсюду.

Он пятится, ведя меня внутрь, губы все еще на моих. Его голос хриплый, горячий у самого уха:

— Я не отпущу тебя отсюда днями, Светлячок. Я…

Щелчок. Еще одна дверь.

Мы оба замираем и одновременно поворачиваем головы.

В коридоре стоит Бек — босиком, с растрепанными волосами, кружка в руке, будто он живет здесь уже месяц.

Он моргает, смотрит на нас — я прижатая к стене, Лиам с руками под моей футболкой, и поднимает кружку, будто тост.

— Вау. Не стесняйтесь, я не мешаю.

Я закрываю лицо рукой. Лиам утыкается лбом мне в плечо, тихо ругаясь:

— Черт побери, Бек. Что ты здесь делаешь?

Бек делает глоток из кружки, явно моей, и пожимает плечами.

— Ты сам сказал, что я могу остаться здесь на ночь, гений. Чтобы вы вдвоем могли «побыть одни у Джунипер».

Он указывает кружкой на Лиама, как на делового партнера.

— Разберитесь, где я теперь — у нее или у тебя. Только напиши, когда можно вернуться за вещами.

Он проходит мимо нас, с самым самодовольным видом, хлопает Лиама по руке, будто поздравляет с выживанием после рождественского апокалипсиса.

— И только не на моем фланелевом пледе.

Потом исчезает вниз по лестнице, напевая Jingle Bells с радостной улыбкой.

Когда дверь закрывается, в квартире снова становится тихо. Только мы, Лиам и бешеный стук моего сердца о его грудь.

Он вздыхает, сжимает переносицу, а потом поднимает на меня взгляд — снова с тем самым, опасным, обворожительным прищуром.

— Светлячок, — хрипло говорит он, его руки скользят обратно под мою футболку, — дверь запри. Сейчас.

Глава 29

Лиам

— Дверь запри. Сейчас, — рычу я ей на ухо, касаясь носом того самого места под ухом, от которого у неё подгибаются колени и сбивается дыхание. От которого я теряю голову.

Она оборачивается, щелчком поворачивает засов и снова смотрит на меня — руки скрещены, щеки пылают, взгляд дерзкий, вызывающий.

Я делаю два шага и мягко прижимаю её к двери, которую она только что заперла. Одну руку ставлю у неё над головой, другая скользит под футболку. Кожа горячая, мягкая, сердце бьется прямо под ладонью.

Она пытается изобразить злость, но всё рушится, когда я касаюсь губами её подбородка. Пальцы вцепляются в мою рубашку — будто она не знает, толкнуть меня или притянуть ближе.

— Это прямо поведение книжного героя, — выдыхает она, и дыхание дрожит, когда мой палец скользит по ребрам, чуть ниже лифчика. — Секретный винный бар, тайная квартира, великие жесты без конца.

Я улыбаюсь, касаясь её кожи губами.

— Да? По твоему тону не похоже, что тебе это не нравится.

Она фыркает, смех застревает где-то в горле.

— Боже, ты невозможный.

Сердце гулко бьется в груди. Бар, вывеска, квартира за стеной — всё это ничего не значит, если она не захочет меня. Если не скажет это вслух, как тогда, в прошлом году, когда я струсил.

— Скажи, что всё равно хочешь меня, — шепчу я ей в губы, голос низкий, но ломается на последнем слове. — Пожалуйста.

Она смотрит на меня — мягко, чуть безумно, губы приоткрыты. Кажется, она видит каждую глупую, эгоистичную надежду, что бьется у меня в венах. Её руки скользят в мои волосы, будто стараются удержать мою голову, чтобы я не развалился на части.

— Я всегда хочу тебя, — шепчет она, тихо, но так уверенно, что у меня перехватывает дыхание.

Этого достаточно. Я прижимаю губы к её губам, поглощая её дыхание, словно оно мое.

Подхватываю её, приподнимаю с пола — её ноги легко обвиваются вокруг моей талии. Мы как пазл, соединились идеально, будто были созданы именно для этого.

Я несу её по тихой квартире. Она наполовину смеётся, наполовину задыхается, бормочет моё имя, когда я закрываю ногой дверь спальни. Мои руки держат её за бёдра — крепко, там, где они сомкнуты вокруг моей талии.

Когда её взгляд цепляется за зеркало на дверце шкафа, она замирает на секунду. Смотрит туда, потом на меня, потом снова в отражение.