— Ох, пожалуйста, Пушистик, не бросай меня, — взмолилась я, — лучше укажи, куда мне бежать, чтобы от них оторваться!

Он еще посомневался, но умоляющий взгляд сделал свое дело, и уже вскоре морской свин быстро несся вперед, разведывая дорожку между деревьями и кустами.

— Налево держи, справа ручей, — командовал он. — Но не так сильно, ровнее...

Я взвизгнула, когда сбоку неожиданно появился еще один крестьянин и шарахнулась в сторону, побежала дальше. Сама не поняла, как, но они попытались взять меня в клещи. Наверное, этот лес они лучше знали, да и физическая форма позволяла.

— Не туда! — крикнул Пушистик, но было уже поздно — я не смогла последовать за ним. Меня гнали куда-то налево, и я не могла найти способ вырваться.

Внезапно лес кончился, и я выскочила на пыльную проселочную дорогу. Высоко подобрав юку, я побежала по колее, в панике не зная, куда деваться. Я задыхалась, но хотя бежать было легче, чем по лесу. Впереди замаячили аккуратные домики, у которых суетились люди.

— Помогите! — прокричала я, с трудом дыша, у первых домов. Впереди мне наперерез бросился щупленький низкорослый мужичок с клочковатой бородой, я попыталась рвануть в обратную сторону, но там тоже были крестьяне, они были со всех сторон. Я бросилась на центральную поселковую площадь, где стояло несколько двухэтажных выбеленных домов, наверное, там были какие-то власти, администрация или хотя бы глава деревни. — Помогите! Кто-нибудь! — закричала громче в последней надежде на спасение.

— Держи ведьму! — звучало со всех сторон.

Мне было уже некуда бежать, и я просто остановилась, упершись одной рукой в колено, а другой поддерживая окаменевший от напряжения живот. Сперва мужчины еще опасались приближаться, толпились вокруг меня нерешительно, но потом тот самый, кто первый закричал про проклятье, схватил меня за локоть, а за ним кинулись и другие: хватали за плечи, за руки, дернули за волосы, мой платок упал на землю, волосы огненными всполохами рассыпались по плечам.

— Сжечь ведьму! — кричали с одной стороны.

— Нет, утопить! — отвечали с другой. — Вода от всякой скверны очистит.

— Нет, огонь!

Я от ужаса лишилась голоса.

— Кто-нибудь поймал ее зверя? Магическая нечисть должна быть уничтожена вместе с хозяйкой! — причитали с другой стороны.

— Я ничего не сделала, — лепетала я одними губами. — За что? Я же ничего... я ни в чем не виновата...

— Что здесь творится?! — строго спросил вышедший из двухэтажного дома мужик, за его спиной возвышались двое молодцов внушительного вида.

— Ведьму поймали! — вновь мне и слова не дали сказать. — Это зареченские на нас хотели порчу навести, чтобы весь наш урожай испортился. Но мы ее первые поймали!

— Да нет, не заречные, а залесные! — попытался встрять кто-то.

— Мне лучше знать! — опять начался спор.

— Я ничего не делала! — собравшись с силами, прокричала я, но меня никто не собирался слушать.

— Защита родного села от злобной порчи — дело праведное, — вместо того, чтобы кинуться мне на защиту, задумчиво пробормотал глава.

Я опешила.

— Вы не... вы не можете! — Прокричала я. — Это самосуд! Преступление! Если вам есть в чем обвинить меня, везите в город и сдавайте страже, — кое-как сообразила, что нужно говорить. — А то вас самих и казнят за содеянное!

Я увидела, что мои слова подействовали на некоторых не сильно воодушевленных личностей, они начали переглядываться слегка растерянно.

— Кляп ей в рот вставьте, чтобы не прокляла, — буркнул глава.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но мне как раз и завязали его моим собственным платком, который успел поваляться на земле и был растоптан ногами селян. Оставалось только возмущенно мычать. В голове крутилась мысль, что, если они помедлят, собирая костер, вероятно, действие дыма трав развеется, и я смогу применить магию и отбиться от них. Вот только это будет стоить жизни моему ребенку, а живот и так тянет, он стоит колом, будто каменный, а это, я знала, плохой признак.

Глава 14

Руки мне крестьяне связали за спиной, да каждый палец не забыли обмотать тряпками, чтобы я ими не могла толком двигать и сотворить темную волошбу. Обсуждали и вариант поломать мне пальцы, но потом плюнули. Меня привязали к столбу забора у одного из центральных зданий деревни и принялись обсуждать, как поймать моего фамильяра и как все же лучше меня умертвить: сжечь, утопить или просто повесить, как воровку.

Женщины в основном не принимали участия в этой фантасмагории, одна даже, пожалев, принесла мне воды попить, но сунула мне кляп обратно в рот, едва я попыталась с ней заговорить.

— Что же вы, добрые селяне, творите, обычную вдову до смерти довести хотите. Совсем вам страх перед силой ведьмовской глаза застит?

— Это кого ты трусом обозвала?! — возмутился плешивый мужичок, но, увидев женщину средних лет в черном платье, сдулся.