— Повелитель, — полководец вышел из тени и, приблизившись к трону, опустился на одно колено. Он склонил голову, отчего длинные черные волосы скрыли его смуглое лицо.

— Поднимись, — Ваал тоже склонил голову, выражая благосклонность. Он не жаловал людей, но Ахига давно уже доказал свою преданность. — Мы отправляемся на Третий круг.

— Прямо сейчас, повелитель? — без какого-либо удивления уточнил Ахига.

— Прямо сейчас. С моим амистром все в порядке? — строго спросил Ваал.

— Разумеется, повелитель, — едва заметно улыбнулся полководец. — Прикажете оседлать?

— Да, — кивнул Ваал. — Ты едешь со мной. Возьми десять легионеров на свой выбор, Агера и десять дрессированных адских гончих.

— Будет исполнено, — поклонился Ахига и попятился, чтобы не поворачиваться к нему спиной. Лишь отойдя на несколько шагов, он таки развернулся и направился к двери.

Оставшись один, Ваал тяжело вздохнул. Ему сейчас совершенно не хотелось куда-либо ехать. Он мечтал разве что плотно поесть и крепко поспать, чтобы по пробуждении обнаружить себя в своей собственной постели, а не в холодном грязном подвале.

Тем более слуги к этому времени должны были сжечь все постельное белье и матрас, заменив их на новые. Ваал не хотел спать там, где сношались его друг и невеста… бывшие.

Ха, а ведь ему казалось, что они с Ламией неплохо ладили! Знали, чего хотят друг от друга, совпадали в предпочтениях и целях. Ему казалось, что на нее можно положиться. Но стоило Валу исчезнуть… Десять лет — не срок для бессмертного существа, к тому же Ламии было чем заняться. Например, Седьмым кругом. Кто, если не она, имел право сесть на трон? Но Ламия выбрала другой путь, при мысли о котором Ваал чувствовал горечь во рту.

Ему еще предстояло выяснить, почему корону надел именно Брут, ну а пока что… Ваал поднялся и размял затекшие ноги. С сожалением он отметил, что раньше был куда выносливей. Сегодня он всего-то просидел всю ночь на мягких подушках, не сражался, не скакал верхом. Похоже, десять лет мучений в собачьей шкуре не прошли даром.

Тут же рядом с ним материализовался Алексайос.

— Повелитель собрался в поездку? — спокойно поинтересовался дворецкий.

— Да, к вечеру вернусь. Нужно навестить Асмодея и решить вопрос с его нотой, иначе он может подумать, что нам безразличны его протесты. Не хочу доводить дело до войны.

— Осмелюсь напомнить, — все тем же ровным тоном заметил Алексайос, — что вы недавно вернулись. И также хочу доложить, что ваша спальня готова.

— Ах ты старый лис, — тепло посмотрел на него Ваал. — Лягу я спать, лягу. Когда вернусь, — как бы его ни манила кровать, дела Седьмого круга не могли ждать, пока повелитель выспится и набьет утробу.

Ваал уже подошел к дверям, когда кое о чем вспомнил и повернулся к дворецкому.

— Ах да, Алексайос, прикажи накормить мою… гостью, — на последнем слове он хохотнул. — Фобос с Деймосом тоже получили в отношении нее приказы, пусть выполняют.

— Будет сделано, повелитель, — поклонился старый бес.

Со спокойной совестью Ваал отправился на конюшню. Ранее он успел переодеться, поэтому теперь лишь накинул на голые плечи легкий плащ, чтобы уберечь кожу как от солнца, так и от жара Наар Динур.

Во дворе уже гневно гарцевал амистр, который, как подозревал Ваал, за десять лет ни разу не ходил под седлом. Он никого к себе не подпускал, кроме своего наездника. Поэтому Ваал в свое время и захотел себе такого — амистры вернее собак и выбирают одного хозяина на всю жизнь.

Он ничего не ценил больше верности, поэтому пару веков назад расстарался, чтобы лично обуздать это дикое создание. Конечно, ласковым котенком амистр не стал, но Ваала признал и вряд ли пустил бы себе на спину кого-то другого.

Даже сейчас он бесновался, пытаясь вырвать поводья из рук конюхов. Бил мостовую мощными копытами, высекая искры и дробя булыжники. Мотал головой, чтобы распороть кому-нибудь живот своими острыми рогами.

— Хеллстид! — окликнул его Ваал.

Амистр моментально угомонился. Втянул воздух огромными ноздрями, из которых вырвались тонкие струйки дыма, и загарцевал.

— Отпускайте! — велел Ваал конюхам.

Они стремительно кинули поводья, словно обжегшись. Неудивительно, ведь никто не хотел, чтобы дикий конь поднял его на рога.

Хеллстид сорвался с места и в следующий миг был уже перед своим хозяином. Ваал с наслаждением запустил пальцы в длинную жесткую гриву, по которой пробегали искры пламени. Они то и дело обжигали кожу, как и дым, валивший из ноздрей амистра, но это была приятная боль, знакомая и родная.

— Я дома, — заверил Ваал коня, прежде чем продеть ногу в стремя и взлететь в седло.

Как бы Хеллстид ни приветствовал его, но седока принял не очень-то охотно. Ударил копытами мостовую и внезапно встал на дыбы, рассекая воздух острыми рогами.