Своей выходкой Ламия позабавила его, и он решил в качестве прощального подарка позволить ей считать, будто она ушла сама, чтобы «не терпеть такое отношение», хотя в действительности ее просто-напросто выдворили отсюда.

Вот только…

Снаружи вовсю бушевал шторм, налетая на стены замка такими сильными вихрями, что стучали запертые ставни. Холодный воздух с окраин Седьмого круга — с земель, не согретых Наар Динур — прорывался сквозь щели, но он не мог остудить пробудившегося желания.

Крепкий сон в мягкой постели, вкусная еда, выпивка и добротное сражение — Ваал выполнил почти все пункты из списка дел, которых ему особенно не хватало на протяжении кошмарных десяти лет. Последним и недостающим было мягкое женское тело.

Почему-то Ваал не сомневался, что тело рыжей ведьмы мягкое, кожа гладкая. Сначала, когда Селена впервые спустилась в подвал, он не воспринял ее как женщину. Он вообще ничего воспринять тогда не мог. Да и затем, пока Ваал наблюдал, как она дрожала на тонких одеялах, обливаясь холодным потом после ритуала… Маленькая, жалкая. Еще совсем дитя.

В те дни Селену скрывало уродливое платье, какие носят женщины в мире смертных. Мужчины будто бы намеренно наряжали своих соплеменниц так, чтобы те не вызывали никакого желания. Вот и Селена с ними. Дернул ее черт пойти на озеро!

Вернувшись домой, в Инферно, Ваал с головой погрузился в водоворот событий и монарших обязанностей. Он не вспоминал ни о стройных бедрах цвета молока, ни о бледных крошечных веснушках, усеивавших шею Селены, плечи и грудь. Не вспоминал, пока не увидел ее во дворе своего замка, одетую в белоснежный хитон. Словно она принарядилась, чтобы встретить своего повелителя, вернувшегося домой с победой.

Желание, зерна которого упали в благодатную почву, теперь дало всходы. Ваал развалился в кресле, чтобы уменьшить напряжение в паху, но легче ему не стало. Причем его ведь никогда не привлекали смертные женщины. Никогда не привлекали девственницы. Даже рыжие — не привлекали.

Видимо, облик Селены въелся в его разум, как символ чего-то недостижимого, приправленный вкусом первого глотка свободы.

Ваал напомнил себе, что через две недели приедет Асмодей с прекрасными дамами, среди которых можно будет найти себе наложниц и выбить образ несмышленыша из головы. Вот только почему-то Ваалу казалось, что эти недели будут долгими, очень долгими.

— А какого черта я должен сдерживаться? — спросил он себя.

Если задуматься, у него не было ни одной причины, чтобы себе отказывать.

В этой ведьме нет ничего особенного, значит, чтобы не думать о ней, достаточно будет взять ее раз или два. Тем более Ваал и так раздумывал, что она может ему дать. Вот и ответ нашелся — свое мягкое невинное тело.

Залпом допив вино, Ваал поставил кубок на стол и направился к покоям, чтобы как следует отпраздновать свое возвращение.