Интересно, что он обо мне подумает?

— Ничего хорошего, — фыркаю себе под нос. Кольца, удерживающие ткань, наконец начинают двигаться. Я по очереди стаскиваю их с балки и… О нет! — Апчхи!

Я шлепнулась на кровать. Балдахин, к моему несчастью, упал на меня сверху, буквально завернув в кокон из пыли.

С этим нужно заканчивать!

Замочив занавеси в теплой воде, я принялась непосредственно к уборке. Сбегала в кладовку, притащила оттуда метелку, ведро, несколько чистых тряпок, какой-то гель с запахом лаванды и порошок.

Выбросила ковер, век которого закончился в прошлом веке, сдернула с окна штору. Да, именно штору. Пары у неё не было. Полагаю, её уже успела доесть моль.

Сначала вымела весь мусор, а потом ещё несколько минут смотрела на высокую такую кучку. Чего в ней только не было! Носок, трусы — мужские и женские (а некромант тот ещё шалунишка!), записка с признанием в любви к некой Д. (ах, какой романтик!), записка… посылающая в далекие эротические дали некую Д. (помидорки все-таки завяли), монетка (о, приятно), небольшая косточка (надеюсь, не некой Д.) и ещё целая куча крайне любопытных вещей!

— Бр-р-р-р! — я повела плечами и смела все в совок.

После приступила к влажной уборке. Протерла полки, подоконники, стол. Даже до карнизов смогла дотянуться! Вымыла пол три раза. Сбегала к госпоже Вивьене за чистым постельным бельем. Вернулась… с бельем, печеньем, кульком конфет и куском торта.

А эта бабушка нравится мне все больше и больше!

На приведение комнаты в порядок у меня ушло чуть больше трех часов и почти все силы. А ведь ещё башню мыть…

В столовую решила не ходить. Во-первых, я не знаю, положена ли она мне. Этим вопросом нужно будет заняться завтра. Во-вторых, я не знаю, где она. В-третьих, у меня есть замечательный тортик, а в сумке лежат сухари и облепиховый морс. Не самый полезный перекус, но пока обойдусь без изысков.

Когда старые часы глухо пробили десять вечера, я собрала оставшиеся крупицы энергии и, вооружившись всем необходимым, приступила к обязанностям уборщицы.

Работенка была нехитрая и не сказать чтобы сложная. С тремя широкими и длинными коридорами я управилась за два часа и сделала одно открытие.

Большая часть времени уходит на… отжим! Пока снимешь тряпку со швабры, пока промоешь её, пока избавишься от лишней влаги, пока натянешь тряпку на перекладину… Уф, даже думать об этом тошно.

На это дело уходит минуты три, а то и больше. Я не торопилась, мыла качественно, чтобы ни одна дикая Рафка не придралась. Думаю, если приноровиться, то дело пойдет чуточку быстрее. Но расход времени все равно впечатляет.

И расстраивает.

«Нужно что-то придумать», — решила я, а после широко зевнула, — «Завтра».

Вот только уснуть спокойно мне было не суждено. Вернувшись в комнату, я замерла от страха.

— Мамочки…

В этом мире есть только две вещи, способные сломить меня. Пыль и… Темнота.

Этот страх преследует меня с самого детства. И как бы я не пыталась одолеть его, он каждый раз побеждает. 

Однажды я даже попыталась вырвать его на корню. Попросила сестру запереть меня в пустом сарае и не выпускать, как бы я не просила об этом. Не прошло и минуты, как я начала молить открыть дверь. А хватило меня всего на десять минут. После я упала в обморок и твердо решила больше никогда не ставить такие эксперименты.

Вот и сейчас мне хотелось закричать от ужаса. И пока не стало слишком поздно, я выскочила в освещенный коридор и зачем-то отошла от своей спальни на несколько метров. 

Свечи… Мне нужны свечи! Хотя бы один жалкий огонек, который развеет густую тьму в моей комнате.

Первым порывом было броситься к госпоже завхозу. Но уже ночь, она наверняка спит. А я не имею ни малейшего понятия, где её искать. Да и будить бабушку совсем не хочется.

Может, воспользоваться силой? Я ведь знаю, как это делать. Простейшее заклинание. Никаких слов и пасов. Только желание и щепотка колдовства.

Соблазн был велик, но я сдержалась. Никакой магии без присмотра знающего человека. Я помню, чем это может кончиться и не хочу рисковать.

Мой дар слишком опасен. Один раз я увидела, на что он способен. Второго не будет.

Я тряхнула головой, отбрасывая дурные воспоминания.

«Все выжили», — этой фразой я успокаивала себя последние два месяца. Вот только совесть никак не унималась.

Стоять напротив двери, к тому же не своей, стало скучно. Да и проблема со светом не решится, если укоризненно смотреть на темноту. Я помялась на месте ещё немного, а после двинулась к лестнице.

Вот только уйти далеко мне не дали:

— А ну-ка стой, красотка.

11

Голос говорившего мне не понравился. Слишком наглый, искусственно протяжный, приправленный театральной ленностью. Одним словом — неприятный.