Жозефина Кларри была весьма посредственной личностью. Её отец, властный, хитрый и беспринципный человек, души не чаял в двух вещах.

В войне.

И в сыне.

А дочь была для него чем-то вроде дамской собачки, которую вроде как нужно любить и баловать, но в целом это не так обязательно.

То ли дело сын! Наследник, красавец и умница. Да, характер у него дурной. Даже слишком. Наследник рода Кларри мстительный, злопамятный и крайне… Нет! Чертовски раздражительный. Однако его пытливый ум и весьма впечатляющие физические данные перекрывают все недостатки.

По крайней мере, Антуан Кларри думает именно так.

А что касается Жозефины… Её любила лишь мать. И то — недолго. Графиня Кларри-старшая умерла, когда малышке было всего семь.

Тогда жизнь Жозефины изменилась. Маленькой девочке пришлось вступить в схватку со своим братом за любовь отца.

Но каждый раз она терпела поражение. Например, сейчас:

— Сесилия!

Баронесса поморщилась. У графини был особый талант тянуть её имя столь мерзко, что хотелось выйти из комнаты или хотя бы закрыть уши.

— Я просила тебя не действовать резко. Просила подождать, — терпеливо проговорила Сесилия, глядя в окно. — Но ты не послушала. Зачем тебе советница, если ты все равно сделаешь по-своему?

— Сесилия, я не знала, что так получится! Я… Я… Я хотела с ней покончить. Раз! И навсегда. Понимаешь?

— Едва ли.

— Но он… Но Верховный… Сесилия, он её спас!

— Что? — девушка резко повернулась к графине. — Ты что, была там?

— Да! Хотела лично увидеть, как убьют эту гадину! Следила.

— Жозефина, ты в своем уме?! — взревела баронесса.

Да, Сесилия Делантон умела разбираться в людях. Но в этот раз она допустила ошибку. Жозефина Кларри оказалась не просто очень плохим человеком. Графиня была редкостной дурой! Ещё никогда баронесса не хотела задушить кого-то собственными руками.

Ради мгновения славы Кларри была готова поставить на кон все. Себя, свою семью и светлое будущее семейства Делантон, которое бы никогда не наступило, поймай её Верховный.

— Сесилия, эта дрянь сильна. Она одним лишь махом снесла моих людей! Я поняла, что не смогу превзойти её. А он… Он явился и спас её в момент, когда все было почти кончено! Между ними явно что-то есть!

— Это все неважно! Скажи, он тебя видел?

— Нет.

— А люди? Что они?

— Сильно ранены. Но живы.

Живы! Они ещё и живы!

— Нам конец, — простонала Сесилия, хватаясь за голову. А после не удержалась и крикнула: — Тупица!

Графиня была столь растерянна, что стерпела оскорбление и даже проговорила тихо:

— Они служат моему отцу. А он знает толк в слугах. Они ничего не скажут. Просто-напросто не смогут.

— Какая прелесть. Мне уже стоит падать на колени от радости или пока отложим? Жозефина, ты чуть всё не разрушила!

— А что мне оставалось? Стоять и смотреть?

— Да!

— Но ведь ты ничего не делаешь!

— Собираюсь! У меня есть план. Надежный. Но ты почти все испортила! — голос сорвался на крик, и тогда Сесилия спешно вернулась к созерцанию ночного неба.

«Спокойствие. Держи себя в руках. В этой жизни есть лишь одна благодетель — терпение. А потому терпи. Ради себя. Ради семьи», — проговорила про себя баронесса, устало прикрыв глаза. В этот момент на её плечи легли прохладные руки.

— Прости меня. И… Помоги. Пожалуйста.

Ну надо же. Оказывается, эта самовлюбленная девица умеет вежливо просить.

Что ж… Как здесь отказать? Выбора у Сесилии всё равно нет.

Алесса Вайрити

Уважаемые, кто-нибудь знает, как безболезненно открутить голову? Мне бы совсем на немного. Ну, скажем, на часика три. Пока не перестанет раскалываться на две равные части.

Никогда бы не подумала, что желание срастись с кроватью может быть столь острым.

Мне было больно лежать, дышать и даже думать. Последнее, к слову, получалось у меня до отвратительного плохо. Однако плюсы тоже есть. Вернее — плюс.

Ти. Ши. На.

В сознании ни мысли. Ни намека на какую-нибудь полезную думу. А вот глупостей хоть отбавляй!

Перед глазами стояли не то обрывки прошлого вечера, не то плоды моей богатой фантазии. Пылкие слова, танец, а потом… Потом Десмонд поцеловал меня. И это было так волшебно!

Или не было? А-а-а! Как можно забыть ТАКОЕ?!

Стало стыдно. Но не за перебор с алкоголем, а за откровенные мысли. Мысли, которые мне очень нравились.

Выходит, мне понравилось целоваться с Верховным? Или… понравилось думать, что я поцеловалась с Верховным. Стыд-то какой!

Это ж надо было так наклюкаться!

Какой идиот отменил сухой закон? Верните все как было. Кабаки снести, а на их местах поставить храмы. Для профилактики и взращивания духовного потенциала среди народа!

Кое-как сползав в уборную и героически преодолев обратный путь, я была полна решимости продолжить безбожно спать.