— Но, — сказал он ровным тоном, — я не из тех, кто судит по предрассудкам. Мне, наверное, было бы все равно, если бы он был порядочным. — Федрик улыбнулся, хотя его глаза были печальными. — Но, конечно, он не был таким.

— Ты поэтому присоединился к нам? Чтобы судить его сам?

Федрик положил бревна, которые держал в руках, и начал рубить другой поваленный ствол. Его мышцы напрягались с каждым ударом, и я старалась не смотреть на бронзовую кожу его предплечий, блестящую от пота.

— Вот, — пропыхтел он, протягивая мне свежие поленья и сам неся остальные. — Я вчера не лежал на пляже. Я хочу, чтобы Цитрин сражалась на стороне добра, и мои родители скорее согласятся, если у нас будет клинок.

— Ты просто не знаешь, хороший ли Кейн.

— Хороший — это общий термин. Считаю ли я Короля Рэйвенвуда хорошим человеком? Нет, не особо. Считаю ли я его желание положить конец правлению своего отца и остановить его завоевание Эвенделла искренним? Да. И для этого ему понадобится наша армия.

Я боролась с тревогой, зарождавшейся в моем животе.

— Но твои родители отказали ему.

— Они очень упрямы.

— И это тебя беспокоит?

— Я не боюсь перемен, как они. Но я боюсь их.

— Так что же можно сделать?

— Если у нас будет клинок, им будет трудно игнорировать тот факт, что Король Рэйвенвуд и Фейри из пророчества имеют реальные шансы. А если мы не сможем его получить, я надеюсь убедить их изменить свое мнение о нем как о человеке.

Я медленно выдохнула.

— Мне кажется, Кейн еще не показал тебе свою лучшую сторону.

Федрик улыбнулся.

— А у него есть хорошая сторона?

Я постаралась ответить честно.

— У него есть лучшая сторона, но я не думаю, что ты ее увидишь в этом путешествии.

— Король Рэйвенвуд меня не пугает.

Я чуть не сказала, что должен, но решила только кивнуть. Лучше, чтобы Федрик не знал, что на самом деле значит быть Фейри. Чтобы он не знал, что именно Кейн может с ним сделать, если захочет.

— Если позволишь, — сказал Федрик, словно собираясь с духом, — какие у вас отношения? Я знаю, что ты его целитель, но… он кажется немного ревностный по отношению к тебе.

О, Камни.

— Он и я… — В моей голове возникло яркое воспоминание о руке Кейна вокруг моей талии, прижимающей меня к нему в освещенном луной переулке. Возможно, частичная честность была здесь наименее болезненным вариантом. — Мы поцеловались.

Федрик поднял брови.

— А сейчас?

Я хотела сказать ему, что задавала себе тот же вопрос. Частичная честность снова победила.

— Мы работаем над некоторыми неудобствами. Наверное, нам не следовало поддаваться взаимному влечению.

— Не могу сказать, что виню его, — сказал Федрик, хотя его взгляд оставался прикованным к блестящим листьям вокруг нас. Я все еще чувствовала, как жар поднимается к моим щекам. — А Гриффин и Мари?

— Это еще более запутанная ситуация, — сказала я, с облегчением переходя от темы Кейна и меня. — Кажется, чувства расцветают прямо у Мари под носом, но я не знаю, может ли она их уже осознать.

— Ты должна ей об этом сказать.

— Я пыталась. В последнее время я не особо преуспеваю в романтических отношениях. Я бы тоже не стала следовать своим советам.

— А Гриффин?

— О, он безвозвратно влюблен в нее. Каждый раз, когда она рядом, он потирает грудь с озадаченным выражением лица. Словно говорит себе, Что это за чувство, которое я испытываю только в присутствии этой ведьмы?

Федрик рассмеялся, как будто я была абсолютно очаровательна, и я улыбнулась ему.

— Он даже не называет ее по имени.

Все еще улыбаясь, мы обошли дерево и наткнулись на Гриффина с его рыболовными снастями и Кейна без рубашки, покрытого потом. Лицо Гриффина было каменным. Он явно слышал каждое слово. Кейн тихо и мягко хмыкнул, наклонившись, чтобы снять ботинки, а за ними мерцала небольшая, но сверкающая лагуна.

Я пыталась думать о чем угодно, только не о теле Кейна, потном, блестящем и скоро погружающемся в прохладную воду.

— О, Гриффин. — Я побледнела от чувства вины. — Мы просто шутили.

— Все в порядке. — Но он ушел, как будто все было не в порядке.

Кейн цыкнул на меня.

— Ну и коготки у тебя сегодня, пташка.

Я закатила глаза.

— Я-то? Ты мучаешь его больше всех.

— Я бросаю вызов. А ты не лучше хулигана.

Но я слушала его только вполуха. Я не могла отвести глаз от его напряженного, блестящего, рельефного живота. Глубокий гул его голоса…

Когда я наконец подняла глаза, Кейн улыбался как волк.

Я хотела сказать что-нибудь грубое, но мой предательский разум все еще пытался поднять челюсть с пола.

Вместо меня ответил Федрик.

— Где твоя рубашка?

Кейн указал на зеленый пруд за его спиной и начал расшнуровывать кожаную одежду.

— Хочешь посмотреть шоу?

— Мы пас. — Наконец я снова обрела дар речи. — Отзывы были ужасными.

— Остроумно и красиво. — Федрик посмотрел на меня, приподняв бровь. — Ты можешь быть опасна.

— Не волнуйся, — поддразнила я. — Я пощажу тебя.