Океан приятно плескался о песчаный берег. В ближайшие дни у меня не будет слишком много возможностей сказать это в такой близости от Гриффина и Мари. Я собрался с духом и встал перед Арвен, отгородив нас обоих.

— Арвен…

— Не надо.

Я с трудом сглотнул.

— Я просто хочу сказать одну вещь.

— Какая часть слова не надо тебе не понятна?

Эти ее острые словечки. Я изо всех сил старался не вспоминать вчерашний поцелуй. Ее торопливые губы на моих. Ее горячие пальцы, вцепившиеся в мои волосы. Руки сами тянулись к ней, и мне пришлось сжать их в кулаки по швам.

— Ты была права, — сказал я, стараясь сохранять ровный голос.

Она сжала губы, ожидая, пока я продолжу.

— Нам не стоит быть вместе. Я не должен был пытаться, после всего… Просто знай, что я больше никогда не солгу тебе. Я забочусь о тебе, и… — Я покачал головой. — Дело в том, что я сожалею о вчерашнем. Обо всем. Я больше не буду тебя беспокоить. И не буду целовать.

Все это было правдой. Каждое неэлегантное слово. Я не буду больше причинять ей боль и изменю свое поведение, чтобы это гарантировать. Никакой бороды от депрессии. Ни выпивки от отчаяния. Ни флирта. Ни драк. Ни спонтанных поцелуев…

— Кейн… — начала она.

— Постойте!

Мы оба обернулись на голос и увидели Принца Федрика, бегущего к нам.

Великие Боги, он нес рюкзак.

— Вау, Арвен, — сказал он, добежав до нас. — Ты прекрасно выглядишь.

— Федрик, мы сейчас заняты. — Уходи. Сейчас же.

— Король и королева попросили меня присоединиться к вам в экспедиции за Клинком Солнца.

— Извини. Команда уже укомплектована. Удачи в следующий раз. — Ни в каком мире, ни в какой реальности я не взял бы с собой этого идиота, чтобы он мог оскорблять меня и глазеть на Арвен в течение следующих нескольких дней.

— Вам лучше не спорить со мной, Король. Даже ваш советник Сэр Даган согласился на мое участие в экспедиции. Несмотря на вашу явную аморальность и отвратительный характер, мы с вам на самом деле хотим одного и того же.

Когда я вернусь, у меня будет несколько очень выразительных слов для старого мечника.

— И что же это может быть?

— Без нашей армии у вас нет шансов против Лазаря, и если вы потерпите поражение, то мы все проиграем.

— Твои родители не будут рисковать своим народом и своими ресурсами.

— Если я доставлю клинок моим родителям, им будет сложно спорить против очевидного. Им нужно лишь убедиться, что наша победа гарантирована.

— Бродерик и Изольда не верят, что я способен сам вернуть меч?

— Их слова были скорее в духе: ‘Мы ему ни хрена не верим’.

Мелодичный, игривый смех Арвен и яркая улыбка, которой он ответил ей, привели меня в ярость. Но он мог рассказать своим родителям о том, что я сделал прошлой ночью. И он этого не сделал. Если он думал, что есть шанс убедить их использовать свои армии в наших интересах, я не мог ему отказать.

— Хорошо. Путешествие будет отвратительным. Надеюсь, ты не боишься испачкать руки.

Федрик улыбнулся.

— Я справлюсь, хотя я тронут вашей заботой, Король Рэйвенвуд.

— Просто ‘Кейн’.

— Я оставляю такую фамильярность для людей, которые мне действительно нравятся.

Мы летели всю ночь, пока не достигли Перидота. То, что заняло одиннадцать дней по бурному морю, Гриффину и мне потребовалось всего один вечер в тихом небе.

Путешествие дало мне возможность прояснить мысли — как это часто бывает во время полета. Эта… ревность… была для меня в новинку. Когда Арвен когда-то испытывала чувства к Халдену, я был охвачен яростью, которая бушевала во всех моих костях. Я знал, что он был убийцей, лжецом, манипулятором. Я бы предпочел, чтобы объектом ее любви был кто-нибудь другой. Я бы предпочел, чтобы это был чертов Барни.

Но это было не то же самое ледяное, скользкое чувство, которое пронзило меня тогда. Оно было знакомо мне с тех пор, когда мой отец жестоко обращался со своим народом. Или когда меня предали самые близкие мне люди, или когда они сокрушали меня. Не та самая ярость, что вечно клокочет под кожей, рычит и рвется наружу, чтобы крушить и уничтожать.

Нет, хотя я мысленно калечил Федрика тысячей способов — каждый изощреннее предыдущего — ни один не приносил удовлетворения. И не потому что я не желал принцу настоящего вреда— я действительно, действительно очень этого хотел. А потому, что это вовсе не была ярость — это была скорбь.

Я не смог бы вынести, чтобы она была с кем-то другим. Я недостаточно силен. Никогда не был достаточно силен, чтобы отпустить

И даже если бы это не он ухаживал за Арвен, именно так и произошло бы. Она была непостижимо красива, преданна и сострадательна, и у нее было самое большое сердце из всех, кого я когда-либо встречал. Пока она жива, всегда найдутся мужчины, жаждущие быть с ней. И однажды она ответит им взаимностью.

Сейчас важно было не то, что эти мысли делали со мной, а то, чтобы найти способ дать ей шанс построить такую жизнь с кем-то.