В десятке футов от него моя левая нога окончательно подогнулась, и остаток дистанции я преодолела в корявом ползке на трех конечностях. Я неуклюже опустилась на колени рядом с ним; он дышал часто и поверхностно. Травмы головы видно не было, но судя по тому, как знатно он приложился об ствол, его ребра превратились в месиво.

— Где Медведь? — закричала я. Точнее, попыталась. Из горла вырвался лишь сиплый, царапающий хрип, но он меня прекрасно услышал.

— Рефрижератор… грузовик, — прохрипел он. — Бело-синий… в конце ряда… с восточной стороны.

Я выудила телефон из кармана.

— Если ты врешь…

— Нет. — Боль исказила его бескровное лицо, когда он судорожно сглотнул. — Я не… не пытался убить Медведя.

Я перестала его слушать. Пальцы моей уцелевшей руки наотрез отказывались слушаться. Я положила мобильник на землю, костяшкой пальца провела по экрану, чтобы найти номер Ника, а затем неуклюже ткнула сначала на вызов, а следом — на громкую связь. Пока шли гудки, я стряхнула рулон розового скотча со своего бицепса прямо себе в ладонь.

— Энджел?

— Твой отец в фуре-рефрижераторе, — выдавила я. — Восточная сторона, сине-белая, в самом конце ряда.

— Я тут как раз недалеко!

— Тогда беги и отогрей его. — Я попыталась улыбнуться, но лицо онемело так, словно я провела полдня в кресле стоматолога. — Не вешай трубку, ладно? — Черт. Хрип в голосе становился всё хуже. — Хочу убедиться, что он там.

— Понял, — запыхавшись, выдохнул Ник; по звуку было ясно, что он несется со всех ног.

Хотя я сильно сомневалась, что Розарио сможет хотя бы сесть, не говоря уже о побеге, я слишком много всего пережила, чтобы полагаться на авось. С помощью зубов и одной едва работающей руки я намертво обмотала его запястья и предплечья ярко-розовым армированным скотчем. Мне хотелось связать еще его лодыжки и ступни, но стоило мне попытаться подползти к ним, как я кучей повалилась на бок. Что за чертовщина со мной происходит?

— Энджел! Он в порядке! Он был ровно там, где ты сказала!

— Ник, — даже сквозь усиливающийся хрип в моем собственном голосе отчетливо слышалась паника. — Что-то не так. Розарио тоже ранен, но мне… нужна помощь.

Мои ноги. Моя левая голень и ступня лежали в десятке футов позади — там, где я упала и откуда мне пришлось ползти. А моя правая…

— Черт, — выдохнул Ник. — Ты знаешь, где ты находишься?

О господи. Моя правая нога неестественно валялась прямо у головы Розарио.

— Река. — Нет, это совсем не помогало. Река петляла вокруг всей территории на мили и мили. — Марла. Заберите Марлу. Найдите нас. Помоги мне.

Я выкашляла комок чего-то темного и мерзкого.

— Позвони… позвони доктору Ни… Никасу.

На конце провода у Ника послышались чьи-то крики и топот бегущих ног. Я попыталась потянуться к телефону, но лишь увидела, как моя уцелевшая рука отделилась от плеча, словно порвавшаяся мокрая бумага. Никакой боли. Вообще никаких ощущений. Ничего.

— Бы… быстрее.

— Мы забираем Марлу. Просто держись! Доктор Дегас? Я без понятия, кто это такой!

— Ни-кас! — Понял ли он меня? Я плашмя повалилась на спину и уставилась в небо, до безумия боясь пошевелить хоть единым мускулом, чтобы не рассыпаться в прах окончательно.

Белый туман начал сгущаться вокруг. Голос Ника из динамика звучал глухо и отдаленно. Розарио шумно и болезненно хрипел рядом.

Я уплывала.

Умирала.

Я умираю.

Нет. Нельзя. Я не согласна. Я же зомби, а зомби не умирают. По крайней мере, не этот зомби.

Тишина.

Я не могу умереть. Мой папа. Кто позаботится о моем папе?

Что-то ткнулось мне в голову, и весь мой мир накренился.

— Марла… нельзя, — Розарио.

— Энджел! — Ник. Совсем близко.

— О господи, пресвятая дева Мария, — Медведь.

Лицо Ника на секунду поплыло надо мной, а затем резко исчезло. Его тошнило. Его очень сильно и долго тошнило.

— Её телефон, — прохрипел Розарио. — Пароль… девять-шесть-два-четыре. Доктор Аристон Никас.

Он знал мой пароль? Раздражение вспыхнуло и тут же угасло.

— Ник, — попыталась позвать я, но с губ не слетело ни звука. Даже хрипа.

Голоса смешались в сплошной невнятный гул.

Тхуп-тхуп-тхуп-тхуп-тхуп. Тяжелый рокочущий звук буквально завибрировал сквозь меня. Я из последних сил собрала мысли в кучу. Доктор Никас. Он прилетел на вертолете.

Ник сидел на коленях у головы Розарио, обхватив её руками с двух сторон и фиксируя шею.

Медведь что-то истошно орал и махал руками вертолету.

Из мобильника донесся голос доктора Никаса:

— Да, мы вас видим.

Движение, суета. Очень много суеты вокруг.

Жак и Ник аккуратно переложили Розарио на им мобилизационный щит.

Доктор Никас опустился на колени рядом со мной:

— Энджел, держись. Мы здесь.

Всё очень плохо! Помогите мне!

— Мы здесь.

Медведь бережно сгреб мои сгнившие и отвалившиеся руки и ноги в мешок для трупов.

Розарио уже унесли. Теперь здесь осталась только я. То, что от меня осталось. Ник медленно пятился назад, его лицо было абсолютно безжизненным, пока доктор Никас колдовал надо мной.

Ник.

Ник продолжал отступать. Всё дальше. От меня.

Ник.