— Привет, Жюстин! — отозвалась я, изо всех сил стараясь звучать искренне обрадованной, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Где, блядь, носит Медведя?

Жюстин, пошатываясь, двинулась вперед на фиолетовых сапогах на высоких каблуках, широко улыбаясь и блаженно не замечая ничего странного вокруг.

— Я искала тебя по всему Фестивалю, а ты, оказывается, здесь! — Она широко развела руки, окатив Ника порцией рома и фруктового сока.

— А зачем ты меня искала? — спросила я. Черт. Это прозвучало параноидально? Да, это прозвучало абсолютно параноидально.

К счастью, Жюстин ничего не заметила.

— Ну, где-то час назад я увидела миниатюрную блондинку в маске и подумала, что это, наверное, ты, потому что ты крошечная и у тебя светлые волосы, понимаешь? — Она покачнулась рядом с Розарио и окинула его несфокусированным взглядом. Я вся напряглась, готовая ринуться к ней на выручку, если он что-нибудь выкинет, но она лишь подмигнула ему, потрепала за подбородок и двинулась дальше ко мне. — Потом эта блондинка развернулась и пошла в другую сторону, и я такая: «О боже мой, я же знаю эту милую маленькую попку!» И вот теперь я здесь, и ты здесь, и я должна тебе сказать… — она глубоко вздохнула. — …этот ваш Марди Гра — полнейшее дерьмо!

— Чего? — я честно пыталась делить внимание между ней и Розарио, что явно получалось из рук вон плохо. — Погоди. Почему?

Она посмотрела на меня очень серьезно, если не сказать трезво:

— Потому что… я просто в говнище пьяная.

— Да. Ладно.

Жюстин залилась звонким хохотом:

— Я же говорю, круто, да?

— Добро пожаловать в Луизиану, — выдавила я жизнерадостную улыбку, одновременно пытаясь контролировать всё остальное. Ник косился одним глазом на Розарио, а вторым — на свой телефон, строча смску. Пытался связаться с Медведем, в этом я была уверена, и по тому, как напряглась его фигура, стало ясно, что ответа не последовало.

Розарио. У меня внутри всё оборвалось. Он разглядывал Жюстин с дружелюбной, располагающей улыбкой. Его поза была спокойной и расслабленной, словно стоять, заложив руки за спину, было для него делом абсолютно естественным, а вовсе не потому, что на них были защёлкнуты наручники. От него не веяло вайбом хладнокровного убийцы, но я кожей чуяла: он что-то сделал с Медведем. Мне кровь из носу нужно было вытрясти из него правду, но сначала требовалось как-то выставить отсюда Жюстин.

Я перехватила её за руку, чтобы направить к выходу, но она упрямо укоренила свои ноги в фиолетовых сапогах и одарила мужчин свирепым взглядом.

— Эта женщина спасла меня от Вэла Килмера! — авторитетно заявила она. — И из-за этого она так и не получила совместное фото со мной!

— Да, сфоткаться было бы круто, — согласилась я. — Может, лучше на улице…

— Не глупи!

Для пьяной девахи она двигалась на удивление шустро. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, она закинула руку мне за плечи, притянула к себе и вскинула мобильник:

— Время селфи!

Камера щелкнула. В то же мгновение Розарио сбросил наручники на землю и рванул к выходу.

— Блядь!

Он воспользовался тем, что Жюстин меня отвлекла, чтобы либо вскрыть замки, либо воспользоваться спрятанным ключом от наручников.

— Жюстин, мне нужно забрать телефон из машины, чтобы у меня тоже была фотка! Я мигом!

Я вырвалась из объятий Жюстин и бросилась в погоню за Розарио, отчаянно надеясь, что до неё не сразу дойдет простая мысль — она может просто скинуть мне это селфи по смс. Или, что еще лучше, она в своем нетрезвом состоянии вообще напрочь забудет об этом инциденте.

Оказавшись на улице, Розарио во весь опор понесся вдоль стены шатра к припаркованным квадроциклам и принялся лихорадочно проверять, не оставил ли кто в них ключи. Я попыталась прибавить ходу, но двигалась на своих обычных, жалких человеческих скоростях.

Розарио издал победный крик и запрыгнул на квадроцикл, украшенный бутафорскими зомби-руками из рабицы, скотча и крашеного папье-маше.

— Ты же знаешь, я не остановлюсь, пока не поймаю тебя! — закричала я, когда он завел двигатель.

— Будешь гнаться за мной — не успеешь найти Медведя, — бросил он через плечо и рванул с места. Металлические фиолетовые ленты праздничной платформы захлопали на ветру за его спиной.

Я затормозила, тяжело дыша, и обернулась. Ко мне подбежал Ник, уже без маски, его лицо исказила гримаса дикой тревоги.

— Что он имел в виду? — потребовал ответа Ник. — Не успеешь для чего? Где мой отец?

Я инстинктивно потянулась к нему, желая поддержать, но вовремя остановилась, когда он рефлекторно отшатнулся — сработала естественная потребность держаться подальше от монстра.

Подавив обиду, я убрала руку.

— Медведь жив, — сказала я ему. — Розарио не настолько хладнокровен.

Но Розарио был в отчаянии — он по уши погряз во лжи и пытался выкарабкаться до того, как эти стены окончательно на него рухнут. И этого отчаяния вполне хватило бы, чтобы оставить Медведя в ситуации, угрожающей его жизни.