Запах становился всё гуще, и я буквально почувствовала его вкус на языке. Пот и тревога, скорбь и решимость. Тревога за Марлу. Одержимое желание вернуться к Кристи.

Затем до меня донесся звук его квадроцикла — неровный шум, колеблющийся между ревом и грохотом. Рефлексы Розарио были всего лишь человеческими, вялыми по сравнению с моими, и это заставляло его притормаживать на маневрах, которые я пролетала на полной скорости.

Я взлетела на пригорок и заметила впереди между деревьями вспышку фиолетовых лент. Казалось невозможным, чтобы он услышал мой транспорт из-за шума собственного мотора, но, возможно, его подкорка почуяла хищника на хвосте. Он резко обернулся, его глаза на мгновение округлились от шока, после чего он снова сфокусировался на лесе и своем бегстве.

Я прибавила газу, пытаясь сократить дистанцию, но он заставлял меня попотеть. Он управлял квадроциклом с легкостью человека, имеющего за плечами колоссальный опыт, что чертовски хорошо компенсировало минус его жалких человеческих рефлексов.

Казалось, я гналась за ним часами, хотя с тех пор, как я влетела в лес, прошло меньше десяти минут. Часики моих суперспособностей тикали, эта нависшая угроза подгоняла меня вперед. Окровавленный манекен я потеряла еще полмили назад, но большой мозг продолжал весело мигать. Розарио проскочил мимо дерева и снёс одну зомби-руку из скотча и папье-маше. Она отскочила в мою сторону, и мне пришлось буквально вжаться в сиденье — пальцы из рабицы едва не задели мою голову, когда эта хрень пролетала мимо.

Расстояние между нами таяло, пока я преследовала его с абсолютной решимостью. Ничто другое не имело значения, кроме как остановить Розарио — не только ради спасения Медведя, но и ради того, чтобы взять самого Розарио и его недопеченный план «Спасите зомби» под надежный контроль Клана.

Деревья поредели, и земля выровнялась. Розарио выжал максимальную скорость, но мой квадроцикл был такой же мощности, а веса нес на себе гораздо меньше. Впереди заискрилась вода, пока я нагоняла его. Река Коулмайк. Не такая большая, как Кригер, но всё же не меньше ста футов в ширину в этой части и слишком глубокая, чтобы переехать её на четырехколеснике. Восторг захлестнул меня. Теперь он в ловушке.

Однако, вопреки всякой логике, он продолжал на полной скорости нестись прямо к реке. Мой восторг угас, сменившись чистым унынием. Нет, ни хрена он не в ловушке. Он собирается влететь прямо в воду, а потом поплыть, чтобы течение унесло его далеко от меня. И он, скорее всего, хороший, сильный пловец. Черт бы его побрал. Мои навыки плавания были в лучшем случае сносными, и все мозги и «V12» в мире не сделают меня достаточно быстрой, чтобы поймать его в воде.

Это означало, что мне нужно перехватить его на суше, но сказать проще, чем сделать. Я подбиралась к нему всё ближе, пока река стремительно неслась нам навстречу. Мы с Розарио всё еще были слишком далеко друг от друга даже для божественного прыжка с моего квадроцикла на его — при условии, что мой суперзаряд «V12» еще не иссяк. Еще тридцать секунд, и мы оба окажемся в воде. Он победит, а Медведь, Клан и все зомби проиграют.

Нет. Мы не можем проиграть. Если мы проиграем, мы умрем. С криком ярости и отчаяния я с мясом выдрала мигающий пластиковый мозг вместе с проводами и стяжками, а затем со всей дури швырнула его в Розарио. Он полетел в его сторону, и мой гнев сменился удивленным восторгом, пока я наблюдала за этой великолепной траекторией. Я боялась, что недооценила свою возросшую силу и перекинула снаряд, но позади мозга болтался какой-то длинный серый предмет, утяжеляя его ровно настолько, насколько нужно.

Погодите-ка. Это же моя рука.

Пластиковый мозг вместе с рукой прилетели Розарио аккурат между лопаток. Он резко подался вперед, дернув руль и заложив неестественно крутой вираж.

Это же… моя рука.

Мозг и оторванная конечность рухнули в грязь. Розарио вместе с квадроциклом взмыли в воздух, закружившись в странном, пугающе беззвучном балете катастрофы. Я в каком-то отстраненном оцепенении и ужасе наблюдала, как Розарио со всего маху впечатался в дерево и кулем повалился на землю. Долей секунды позже в считанных дюймах от него рухнул квадроцикл, после чего покатился дальше и наконец замер на песчаном берегу реки.

Звуковой вакуум лопнул, и я резко очнулась. С пересохшим ртом я левой — и теперь единственной — рукой ударила по тормозам, кое-как остановив свой транспорт. Ноги казались какими-то ватными и чужими, когда я слезала с сиденья, но я списала это на долгую и безумную скачку по лесу. Ну и, возможно, на тот скромный факт, что я только что лишилась руки, но времени рефлексировать не было. Розарио глухо застонал, а значит, был еще жив. Сначала нужно разобраться с ним.