— Далеко не так эффективно, как того требуют стоящие перед нами вызовы. Кристи Чэриш гениальна, и это неоспоримый факт. — Он вскинул руку прежде, чем я успела выпалить свое собственное, не менее неоспоримое мнение об этой суке. — Я не принижаю собственные способности, но гениальность проявляется по-разному, как в восприятии, так и в обработке информации. Мои слабые стороны — это её сильные стороны. Вынужденный работать в одиночку, я накопил обширную базу знаний и опыта, основанную на колоссальном количестве времени, которое у меня было для учебы и экспериментов. Эта база — огромное преимущество, однако информация стремительно устаревает, новые открытия совершаются ежедневно, и потому я вечно отстаю на два шага в своих профильных дисциплинах и на десять шагов — в остальных сферах. Кристи же предельно сфокусирована в своих областях знаний, и мы идеально дополняли друг друга. Два или более ума, работающих в гармонии, способны видеть возможности, находить взаимосвязи и делать выводы, с которыми один простой смертный… — тень грустной улыбки коснулась его губ, когда он указал на себя, — …или не совсем смертный, просто не в состоянии тягаться.

В животе неприятно заныло.

— Может быть, Клан найдет способ убедить её работать с вами, вместо того чтобы заключать сделку с «Сабертоном»?

Я на дух не переносила эту тварь, но расшиблась бы в лепешку и терпела её сколько угодно, если бы она действительно могла помочь доктору Никасу.

Доктор Никас снова повернулся к доске и принялся писать, но теперь его движения были настолько резкими и жесткими, что стержень маркера аж сплющивался.

— Во вторник днем она официально утвердила сделку с Николь Сабер и в сопровождении охраны «Сабертона» покинула квартиру, которую ей предоставил Розарио. У Пирса и остальных не было никаких возможностей вмешаться. Мы её потеряли.

Вот теперь мне стало предельно понятно, почему он выглядел таким раздавленным.

— «Сабертон» обустроит для неё лабораторию. — Я потерла рукой рот. — Она вернется в игру, став еще сильнее, масштабнее и опаснее, чем когда-либо. Это полнейший отстой.

— Получив в свое распоряжение маленькую армию сотрудников, а также все те знания, которые она успела почерпнуть здесь, в нашей лаборатории. — Доктор Никас тяжело вздохнул. — Не говоря уже о том, что у неё будет доступ к самому передовому оборудованию, о котором мы не можем даже мечтать. Даже будь у нас нужные средства, подобные закупки мгновенно привлекли бы к нам лишнее внимание.

— Если в рамках исхода нам в итоге придется перевозить лабораторию, это…

— В этот раз никакого исхода не будет, — раздался от дверей голос Пирса.

Жак замер с отвисшей челюстью. Доктор Никас лишь смиренно вздохнул, будто эта новость не стала для него сюрпризом. Пирс переступил порог комнаты; его лицо выглядело усталым и осунувшимся, но в глазах горел напряженный огонь.

Никакого исхода? Неужели они не могут найти место, где нас не отыщет ни один человек?

Озарение ударило меня обухом между глаз.

— Потому что это невозможно! — воскликнула я прежде, чем Пирс успел вставить слово. Я слегка хлопнула себя ладонью по лбу: — Ну конечно. И как я раньше до этого не доперла? Когда вы устраивали исход в прошлый раз, еще не было интернета, потокового видео, цифровых баз данных и камер видеонаблюдения на каждом гребаном шагу.

— Да, — выдавил Пирс настолько деревянным голосом, что, казалось, у него сейчас челюсть треснет. Ха. Похоже, я только что начисто лишила его эффекта эффектного появления. — Мы тщательно изучили всю логистику, — продолжил он. — У нас нет ни единого шанса успешно раствориться в пространстве всем скопом.

— И что тогда? — нахмурилась я. — Каждый зомби сам за себя? Либо становись волком-одиночкой, либо дерись не на жизнь, а на смерть за любое свободное место в морге или похоронном бюро?

— У меня пока нет ответа, — с явным раздражением в голосе бросил Пирс. — Однако, захватив Данте Розарио и предотвратив немедленное масштабное разоблачение, ты выиграла для нас немного времени.

— А что будет с ним?

— К удивлению одного лишь Розарио, Кристи Чэриш без зазрения совести скормила его сабертоновским волкам. Она выложила им всю правду — о том, что он планировал вывести «Сабертон» на чистую воду, — и перевернула остальные факты так, чтобы самой выглядеть невинной корпоративной овечкой. Николь Сабер далеко не так глупа, чтобы верить в этот бред, но она прекрасно понимает, кем стал Розарио, и объявит на него охоту. Он для неё такая же обуза и угроза, как и для нас.

— Блин, ну и уродство. — Я медленно покачала головой. — Психопатка Кристи для всех является ценным ресурсом. Сама диктует свои условия. А чувак, который посчитал, что использовать зомби в качестве лабораторных крыс — это паршиво, и попытался с этим что-то сделать, в итоге оказался зажат между молотом и наковальней в роли банальной «обузы».

— Разоблачение «Сабертона» в той манере, какую он планировал, уничтожило бы и нас тоже.

Я силой подавила готовое сорваться с языка «Да ладно, Капитан Очевидность!», и вместо этого произнесла:

— Да, его методы были дерьмовыми, и Кристи знатно запудрила ему мозги, но сердце-то у парня было на правильном месте. Готова поспорить, при грамотном подходе из него получился бы чертовски ценный союзник.

— Энджел, каждый человек, который узнает наш секрет, повышает риск нашего разоблачения, — процедил Пирс, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Даже те, у кого самые благие намерения. Розарио — идеальный тому пример.

— Пирс, такое мышление безнадежно устарело. — Я даже не пыталась копировать его покровительственный тон. — Зомби выживали за счет того, что прятались… сколько, веками? Но мир изменился.

— И я адаптирую наши методы под этот изменившийся мир.

В сердцах я всплеснула руками:

— Да ты просто застрял в колее! Ты до сих пор думаешь, что играть в прятки — это единственный вариант!

Пирс фыркнул: