— Что? Оу. — Медведь поморщился. — Черт. Ник, я не это имел в виду. Я к тому, что такой работой нужно по-настоящему гореть, если собираешься выжить в этой мясорубке. — Он выдохнул. — Конечно, военно-полевой хирург очень пригодился бы нашей общине, но если у тебя к этому не лежит душа, то грош цена такой затее.

Ник моргнул:

— Э-э, ну да. Именно.

— Стать хирургом — это большая мечта, — произнес Медведь. — Я хотел этого для тебя. И думал, что ты тоже этого хочешь, просто тебе нужен хороший пинок для скорости.

— Да ни хрена подобного! Пап, это вообще не моя мечта. Ты никогда даже не удосужился выслушать то, чего хотел я. — Ник бросил на меня едва заметный взгляд. — И подумать только, я ведь чуть было не пошел до конца, потому что слушал тебя и жутко боялся тебя разочаровать.

Я громко хлопнула в ладоши:

— Отлично. Всё решено. Ник занимается тем, чем хочет, Медведь сам становится хирургом, а я придумываю что-нибудь гениальное, чтобы перевернуть доску и умыть Данте Розарио.

Медведь хмыкнул:

— Два из трех — уже неплохо. Но для мединститута я, пожалуй, староват.

— Ты будешь ровно такого же возраста, даже если не пойдешь туда, — резонно подметила я. — Черт, да Ник сможет даже подтягивать тебя по предметам.

Медведь ничего не ответил и прошел за свой стол. На его лице застыло самое странное выражение, какое мне только доводилось видеть — словно он попробовал новое блюдо и никак не мог решить, нравится оно ему или вызывает отвращение. Или… словно я только что сказала ему: «Да, ты можешь пойти и исполнить свою мечту».

Я спрятала улыбку. Неужели Медведь сам когда-нибудь осознавал, что его собственное сердце всегда лежало именно к хирургии? Ничего удивительного, что он так нещадно прессовал Ника. Не то чтобы это оправдывало всё, что произошло между отцом и сыном. Я наблюдала, как эмоции сменяют друг друга на лице Медведя, по мере того как до него доходил весь ужас содеянного — по отношению к Нику, к самому себе и к их отношениям. Я не ждала, что он бросит всё и побежит подавать документы в медицинский, ведь было очевидно, что он искренне любит свое нынешнее дело, но я не могла не испытать злорадного удовольствия от того, как сильно его сейчас перепахало. Кроме того, я сильно сомневалась, что этот мединститут был единственным камнем преткновения между ними. Но, эй, для начала и это сойдет.

Медведь едва заметно кивнул самому себе, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. Он прекрасно понимал, кто именно помог Нику прийти в себя. И он знал, что я права насчет института, а значит, существовала вероятность, что я права и в остальном.

— Энджел, ты сама по себе пигалица, но в тебе столько огня, что ты умудрилась швырять меня по комнате, точно перышко.

— Очень такое большое и увесистое перышко, — со смехом отозвалась я.

Один угол его рта дернулся вверх.

— Дело в том, что ты и твои люди стали бы чертовски ценным ресурсом.

Мое веселое настроение испарилось, как лопнувший мыльный пузырь.

— Я не хочу быть чьим-то ресурсом, — резко отрезала я. — В этом-то и заключается вся причина, по которой над моим видом ставят опыты, чтобы другие люди могли нас использовать.

Медведь в знак капитуляции вскинул руки:

— Похоже, сегодня у меня день неудачных формулировок.

В ответ на ехидный смешок Ника он скривился:

— Ладно, признаю, наверно десятилетия. Давай я попробую еще раз. — Он глубоко вздохнул. — Энджел, из тебя получился бы чертовски надежный союзник.

— У меня бывают удачные моменты, — ответила я, глядя на него с осторожностью. — Это просто наблюдение или официальное предложение?

— Предложение.

Надо же. Союзники — ровно до того момента, пока Клан не свернет свои удочки и не сменит место дислокации. Святой зомби-Иисус, Пирс просто наложит в штаны, когда узнает, сколько людей теперь в курсе нашего секрета. К черту эти флешки. Врагам даже не нужно напрягаться, пока у них есть Энджел Кроуфорд, которая разбрасывается хаосом и тайнами, словно бусами с праздничной платформы на Марди Гра.

— Союзники — это могло бы быть круто, — продолжила я. — Но мне нужно подумать и посоветоваться с остальными.

— Справедливо. Как насчет перемирия на данный момент?

— Перемирие устраивает. — На данный момент. И хотя в вопросах, касающихся его сына, я не доверяла ему до конца, я верила, что в спину он мне не ударит. — Раз уж на то пошло, у тебя случайно нет какой-нибудь хитрой штуковины, способной обнаружить GPS-трекер на машине?

— Да, я могу просканировать её на наличие маячков. — Его брови сошлись у переносицы. — Твоя машина?

— Ага. Практически уверена, что именно так Розарио меня и вычислил. — И Джадд тоже, как я подозревала, но им обоим об этом знать было незачем.

— Загоняй машину в переулок. Встретимся там.

• • •

Пятнадцать минут спустя я во все глаза таращилась на четыре GPS-трекера, выстроенных в ровный ряд на капоте моего фургона. Самые разные — от крошечных и обтекаемых до массивных и топорных, — они были припрятаны в различных укромных местах по всему кузову, исправно докладывая о моих перемещениях любому, кто мониторил сигналы.