Игнорируя то, как его пальцы безжалостно перекрывают мне кислород, я вскинула обе руки вверх и запустила пальцы прямо в этот гребаный мозжечок. Ракурс был паршивым, выдернуть его наружу с ходу не получалось, но когда я поглубже запустила туда свои ногти, это, блядь, определенно привлекло его внимание. Его тело пробила мощная судорога, и он выпустил мое горло, что дало мне достаточно пространства, чтобы с силой всадить колено ему в бок и спихнуть с себя. Из его груди вырвался странный, заунывный вой, когда мои пальцы впились прямо в ствол мозга — словно он прекрасно понимал, что сейчас произойдет. В следующее мгновение вой резко оборвался, и тело Джадда обмякло, окончательно превративсь в безжизненный труп.

Я, пошатываясь, поднялась на ноги, сжимая в кулаке остатки его мозга, из которых, точно хвост, сиротливо свисало несколько дюймов спинного мозга. Движимая любопытством, я осторожно принюхалась. Человеческим мозгом от этого месива больше не пахло совершенно. И уж точно не возникло ни малейшего желания его сожрать. Я мысленно сделала зарубку на будущее, чтобы передать эту деталь доктору Никасу, после чего запихала мозг вместе со свисающими ошметками в карман куртки и застегнула молнию. Доктору Никасу определенно захочется исследовать этот образец. Да и меня саму, если на то пошло.

Потратив пару минут на то, чтобы перевести дыхание, я оттащила тело Джадда на середину островка и заново обыскала его — но на этот раз с той дотошной и скрупулезной тщательностью, с какой обычно осматривают трупы у нас в морге. Не имело никакого логического смысла, чтобы при нем или в его машине не оказалось тех самых флешек, особенно учитывая, как свято он верил, будто этот зомби-компромат станет его проездным билетом на свободу, который ему справит Медведь. Злость закипела во мне при одной мысли об отце Ника, но я силой подавила её. С его задницей я разберусь чуть позже.

За те полтора года, что я пахала в морге, я раздела и обыскала сотни тел и находила самое невероятное разнообразие предметов в абсолютно любых складках, щелях, дырах, мешках и потайных местах, которыми только располагает человеческая анатомия. Чуйка упорно твердила мне, что флешка спрятана где-то на самом трупе Джадда, и, видит бог, я собиралась её найти.

Рассвет уже вовсю разукрашивал восточную часть неба сочными оранжевыми и фиолетовыми полосами, когда я наконец-то нащупала ту самую флешку в форме пениса внутри трусов Джадда, аккурат за его мошонкой. Я позволила себе на секунду замереть, упиваясь чувством усталого триумфа, после чего запихала её поглубже в карман вместе с ключами от его машины. Одна улика в кармане, осталась вторая.

Оригинальная флешка Сигера должна быть где-то еще. Я обыскала тело по второму кругу. Пусто. Значит, он либо надежно её припрятал, либо уже кому-то отдал.

И не просто «кому-то». Медведю Галатасу.

— Ну ты и кусок говна, Джадд, — пробормотала я, после чего достала его складной нож и принялась за работу, отделяя его дурную голову от туловища.

Солнце уже взошло, а моё настроение окончательно скатилось в говно к тому моменту, когда я наконец закончила перепиливать мышцы, сухожилия, трахею и позвоночник. Я поднялась на ноги и продемонстрировала двум получившимся частям Джадда средний палец:

— Поковыляй мне теперь, говнюк, — пробормотала я.

Хотя перспектива бросать туловище Джадда прямо здесь меня не особо радовала, тащить эту тушу с собой не было ни единого шанса. Вместо этого я просто столкнула его в воду, уповая на то, что плотоядная болотная фауна быстро пустит концы в воду, и мысленно молясь, чтобы в округе Сент-Эдвард в итоге не расплодились зомби-аллигаторы.

С головой история вырисовывалась совсем иная. У меня не было ни малейшего желания тащить эту мерзость обратно через все топи. Но, что гораздо важнее, я категорически не хотела оставлять её здесь, давая какому-нибудь микроскопическому уцелевшему фрагменту мозга время и пространство, чтобы заново отрастить себе еще одно зомби-тело Джадда. Да, звучит невероятно, но ведь и сам восставший Джадд изначально казался чем-то из области фантастики.

Поскольку в винтовке не осталось патронов, было уже глубоко фиолетово, промокнет она или нет. Я перекинула ремень через плечо, зацепила пальцы за единственное место, за которое голову Джадда можно было надежно ухватить — за его рот, — и смирилась с мыслью, что ощущение его языка на моей коже теперь будет преследовать меня в кошмарах еще очень долго. Примерно через полмили я пробилась сквозь кромку деревьев, и на горизонте наконец показались радиовышки, а вместе с ними и пара других приметных ориентиров — высохший дуб, чьи ветки образовали подобие скрюченного пальца вверх, и гнездо белоголового орлана на самой макушке огромной сосны. С топографической ориентацией у меня всегда всё было более-менее нормально, но даже при этом мне потребовалось несколько минут полного недоумения, прежде чем я сообразила, почему ориентиры никак не хотят складываться в привычную картину.

Отличная работа, Энджел, — я закатила глаза, когда до меня наконец дошел ответ. В своем ночном полупаническом бегстве я умудрилась описать две трети гигантского круга. Пройди я еще немного, и прибежала бы аккурат в нежные объятия Розарио. Очевидно, мне позарез нужно имплантировать себе в ладонь гребаный компас.