— Успокоиться?! — я схватила подол своей футболки и резко оттянула его, демонстрируя разводы грязи, крови и болотной жижи. — Видишь это? Хочешь знать, почему я такая грязная? Да потому что твой дружок Данте Розарио охотился за мной по всему болоту, чтобы сцапать, бросить в клетку и утащить в лабораторию! В этот раз я ушла, но он не отвяжется!

Медведь опустил руки, пока я наступала на него. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему шанса.

— Да, меня обратили полтора года назад, но меня никто не спрашивал! Вообще никто! — я ткнула в него пальцем. — Так что ты, великий и могучий Медведь, который крут только в своих лесах, скажи мне, что, блядь, делал бы ты, если бы в один прекрасный день проснулся монстром, а на твоих близких, друзей и семью объявили бы охоту? Ты бы просто лег и покорно сдох?! — Я судорожно, со свистом глотнула воздух. — Всё, чего я хочу — это просто работать, учиться и жить своей жизнью, никому не причиняя вреда и чтобы ко мне никто, сука, не лез!

Горло нещадно саднило; только сейчас я осознала, что буквально исходила криком, выплескивая всю свою ярость. Я не находила в себе сил снова взглянуть на Ника, но лицо Медведя сейчас напоминало камень.

Ярость резко испарилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту и абсолютное истощение.

— Я борюсь за выживание с самого первого дня своего обращения, — произнесла я уже сиплым, едва слышным шепотом. — Но этому не будет конца. Всегда найдется кто-то, кто захочет причинить нам вред или уничтожить. — Я на полусогнутых, словно пьяная, доплелась до кресла и тяжело рухнула в него. — Может, мне уже пора усвоить этот гребаный урок? Посмотрите на меня, тоже мне, выискалась героиня. Как, блядь, я должна поймать Розарио до того, как он доберется до меня? Кто я вообще такая, во имя всего святого?

В комнате воцарилась тишина. Я наполовину ожидала, что Медведь сейчас просто достанет ствол и избавит всех от мучений прямо здесь и сейчас, но он не двигался.

— Ты Энджел Кроуфорд.

Я с трудном подняла глаза на Ника:

— Что?

— Ты Энджел Кроуфорд, — повторил он, хотя так и не смог заставить себя посмотреть на меня в упор. — Ты девчонка, которая никогда не пасует перед трудностями, когда это действительно важно. Я до сих пор помню твой самый первый день на работе. Я возненавидел тебя с первого взгляда, потому что тебе, казалось, было глубоко насрать на всех и вся.

Я поморщилась:

— И ты не ошибся.

Ник фыркнул:

— Я же знал, что потрачу кучу времени на твое обучение только ради того, чтобы ты уволилась или вылетела с треском через пару недель. Поэтому я решил сразу довести тебя до ручки, чтобы ты сдрейфила и сбежала. — Он покачал головой. — Но ты не сдалась. Ты просто не могла позволить мне победить. А потом ты решила получить школьный аттестат — и получила его.

Я открыла было рот, чтобы вставить слово, но он просто таранным комом пошел дальше:

— Потом ты поступила в колледж, потому что хочешь двигаться дальше. Быть лучше. А теперь этот козел Розарио хочет отобрать всё это у тебя и твоих… людей. И ты ему это так просто позволишь?

И именно в этот момент мои дурацкие глаза решили наполниться слезами.

— Нет.

Ник глубоко вздохнул, кивнул и повернулся к Медведю — который на мою тираду отреагировал так, словно его вытесали из цельного куска гранита.

— Пап, я не пойду в мединститут осенью, — без лишних прелюдий заявил Ник, хотя я и заметила, как слегка дрожат его руки. — И я никогда не стану хирургом. Вообще никогда. Я уже переговорил с Алленом и доктором Лебланом: я остаюсь на должности судмедэксперта как минимум еще на два года. Потом я, возможно, пересмотрю свои варианты, но если я и решу пойти в медицину, то выберу судебную патологию — это то, что мне действительно интересно.

Он набрал в легкие воздуха, словно собираясь с духом перед речью, которую, без сомнения, репетировал в голове миллион раз.

— Кроме того, этим летом я еду волонтером в Центральноафриканскую Республику в составе бригады медицинской помощи. И… на следующей неделе я иду на прослушивание в труппу Малого театра Такер-Пойнт на роль в «Отверженных».

Медведь оставался безмолвным и каменным еще добрых десяток мучительных секунд, после чего тяжело вздохнул и потер шею сзади.

— Ну, зашибись. — Он хмуро глянул на меня, будто я внезапно стала судьей, обязанным следить за порядком в этой лавочке. Странно. Не то чтобы я была против того, что акцент так неожиданно сместился с кризиса под названием «Энджел-зомби». Он снова вздохнул и перевел свой хмурый взгляд на Ника, хотя теперь это было скорее задумчивое выражение лица, а не пугающее. Пока что. — Оно и к лучшему. Ты бы всё равно, скорее всего, вылетел из хирургической ординатуры.

— О господи, серьезно?! — в сердцах воскликнула я, заметив, как Ник внутренне сжался. — А можно попробовать еще раз, только поменьше козлить?