После инцидента с лестницей я практически игнорировала ветряную мельницу, но Холлоустолк вдохнул новую жизнь в темное и сквозняковое пространство. Пол покрыт старыми коврами, а лестница заменена. На стене есть панель с краской и еще одна с драпировкой. Это все вещи, которые, как я думала, я выбросила, вещи, которые он, должно быть, сохранил.

Сглатываю, возвращая внимание к опоре, фокусу комнаты.

Подойдя вперед, беру ремешок и тру его гладкую поверхность между пальцами. Поворачиваю запястье, сгибаю руку и ощупываю ее. Моя кожа не натерта. Мои плечи напряжены, но это вполне разумно, учитывая…

Он хочет, чтобы я его поняла. Хочет, чтобы я узнала, каково это — жить в мире, подчиняясь прихотям других.

Он хочет, чтобы я любила его…

Я слышу, как его шаги приближаются ко мне сзади, и оборачиваюсь, чтобы увидеть Холлоустолка, стоящего в дверном проеме. Увидев меня, он сократил расстояние между нами.

— Все еще болит?

Он сжимает на отек на моем плече.

— Да, немного, — говорю я. — Полагаю, мы, люди, устроены не как пугала.

Он сильнее нажимает на отек.

— Тебе больно, когда я это делаю?

— Это неудобно, но работа над этим сейчас поможет мне восстановиться.

— И это твоя работа, не так ли, помогать людям с их телами?

— Ага.

— И ты хочешь вернуться к этой работе? Больше, чем ты хочешь остаться со мной.

— Мне нравится помогать своим пациентам. Но в основном речь идет об общении.

Он переключается на мое другое плечо.

— На ферме не так много людей.

— Нет. И это карьера, которую я выбрала для себя. Моя мама всегда говорила мне, что кинезиология не подходит женщинам, но я была полна решимости и выиграла собственную стипендию.

Я смотрю на него.

— Как поля?

— Кукуруза готова к сборке. Я начну в пятницу.

Я хмурюсь.

— Это всего лишь через пару дней. Это произошло раньше, чем я ожидала.

Холлоустолк кивает, выражение его лица ничего не выражает.

— Погода была хорошая.

Прежде чем запаниковать, я переминаюсь с места и оглядываюсь вокруг.

— Что происходит в День урожая? Нужно ли мне готовиться?

— Ты заинтересована в участии?

— Возможно.

Я не могу не проявлять любопытство.

На мгновение он замолкает, обдумывая это.

— Я планировал сделать все это… Но в этом нет ничего особенного. Сначала зовем эмиссара и говорим ему, что пора. Затем он полетит и расскажет своей стае. На следующее утро они заполонят поля и заберут свою долю.

— И все?

— И все. Каждый из предыдущих держателей пакта проводил свой собственный ритуал. Твоя тетя готовила изысканный обед.

Я хмурюсь.

— Полагаю, я думала, что здесь будет больше зрелища.

Выражение его лица становится задумчивым.

— В первый год был праздник. Я был новоиспеченным… — он замолкает, словно потерявшись в воспоминаниях.

— Расскажи мне об этом.

— Это была праздничная ночь. Теперь я знаю это. Но в то время все, что я мог делать, это наблюдать со стороны, с любопытством, но не имея возможности принять участие. С тех пор я задавался вопросом, как бы это было — по-настоящему отпраздновать.

— Тогда в пятницу у нас будет вечеринка. Обещаю.

Даже для меня это звучит как прощальная вечеринка, и мои слова висят между нами.

— Какой была Уинифред? Читая ее дневник, я не уверена, уважаю ли я ее или боюсь.

— Как и большинство женщин, ставших королевами «Пристанища Ворон», Уинифред была женщиной собственного ума, ужасно решительной и осмотрительной по отношению к тем, кто мог привести ее к гибели. Она создала меня, чтобы я мог охранять ее работу и гарантировать, что ее труд увенчается успехом. Но я был для нее всего лишь куклой, заколдованной по ее велению, еще одним из многих волшебств, которые она сплела за свою жизнь.

Задумавшись, он смотрит на свою руку, сжимая и расслабляя кулак.

— Несмотря на все ее амбиции, я не знаю, что бы она подумала, если бы увидела меня сейчас.

Я поднимаю руку к его подбородку, поворачивая его лицо к своему.

— Как бы то ни было, я считаю, что ты великолепен.

Он улыбается, потом хмурится, и я понимаю его невысказанную мольбу — если он такой замечательный, почему мне так трудно остаться?

Потянув его руку себе на плечо, я наклоняюсь к нему, прижимая ухо к его груди, чтобы услышать стук его сердца. Что бы ни происходило между нами, я хочу, чтобы он продолжал это делать.

Даже если я не смогу остаться, мне нужно знать, что с ним все будет в порядке.

Позже в тот же день я стараюсь сосредоточиться на предстоящей дороге.

Мои пальцы стучат по рулю, когда я сворачиваю на шоссе, ведущее в город. Лес и сельскохозяйственные угодья проносятся мимо меня, приковывая мой взгляд меняющимися цветами. Поднимается ветер, яростно шелестя их ветвями, уже заставляя листья опадать.

Когда очередной порыв ветра отбрасывает мой грузовик на обочину, я крепче хватаюсь за руль.

«Пятница».

Времени осталось мало, и мне нужно все рассказать Миранде.