Холлоустолк поворачивается и уходит. Подергав подоконник, я закрываю окно.

На следующее утро Красноглазый возвращается, и все повторяется снова. Он каркает, привлекает мое внимание и улетает. Когда он каркает третье утро подряд, я размышляю, как подружиться с воронами, и отправляюсь в город, чтобы купить пакетик ореховой смеси. На следующее утро я высыпаю их в миску, ставлю ее на край террасы и отхожу назад.

Он запрыгивает на крыльцо и тычет лакомства клювом.

— Это орехи, — объясняю я. — Интернет говорит, что они вам понравятся. Они, наверное, не так хороши, как благословенная кукуруза, — говорю, изображая пальцами кавычки, — но и плохого быть не должно. Я не хотела вас обидеть. Я не знала о пакте, и моя тетя меня не предупредила.

Я знаю, что он меня не понимает, но делаю вид, что он уловил суть.

— Кукуруза скоро поспеет. Надеюсь, она вкусная.

Он моргает и снова поворачивается к миске, наконец перекусывая моим предложением. Он опустошает миску и улетает.

На следующее утро это происходит снова. В третий раз я подкрадываюсь немного ближе.

Ведь он не такой уж и пугающий.

На этот раз, когда он доедает орехи, он не улетает. Вместо этого он изучает меня.

Усердно.

— Привет, — выдыхаю я. — Я Делайла.

Он низко каркает.

— Ничего, что я называю тебя Красноглазым? — спрашиваю я.

Он каркает.

— Я буду воспринимать это как да.

Он верещит, тщательно осматривая чашу перед тем, как улететь.

Возможно, у меня появился новый друг.

Проходит еще несколько дней, и с каждым из них он появляется. Это маленькая победа, но я цепляюсь за нее, потому что во всех остальных отношениях я все больше волнуюсь.

Не зная, что еще делать, я переключаю свое внимание на прополку сада. Одно за другим я вытаскиваю их, стряхивая грязь с корней и добавляя в растущую кучу мусора.

Раздается карканье, я поднимаю глаза и вижу Красноглазого, сидящего на сарае. Впервые он привлек мое внимание, когда еще не утро.

Я встаю и делаю небольшой нерешительный шаг к нему. Когда он не двигается, я приближаюсь еще на шаг. Шаг за шагом я приближаюсь к нему. Как только оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, он поднимает голову и расправляет крылья.

— Могу я тебя погладить?

Он каркает и трясется.

Медленно протянув руку, я нежно провела рукой по его спине.

— Ты очень мягкий.

На звук шагов Красноглазый летит к сараю. Появляется Холлоустолк, снова держащий в руках косу.

— Не стоит делать из эмиссара Короля Ворон домашнего питомца, — ругается он.

— Я только дала ему перекусить. Какой в этом вред? И, кстати, он сам пришел ко мне.

Холлоустолк пристально смотрит на птицу.

Красноглазый чирикает, как смущенный ребенок, и улетает.

Отряхиваясь от грязи, я встаю.

— Ты его спугнул.

— Это моя работа.

Он сокращает расстояние между нами, приближаясь ко мне, приближаясь так близко, как были последние несколько недель.

— Зачем тебе дружить с птицей, когда собираешься уйти?

В замешательстве мой рот открывается и закрывается.

— Я…

Его желтые глаза наказывают, достаточно проницательные, чтобы проникнуть мне в душу.

— Я? — подсказывает он.

Я качаю головой, и, к моему разочарованию, он уходит.

Глава 34

Возвращение к ветряной мельнице

Холлоустолк

Я смотрю, как эмиссар следует за Делайлой по ферме. Если ему не скучно или он не голоден, он редко покидает ее. Сжимаю руки и возвращаюсь к ветряной мельнице несмотря на то, что каждая нить моего тела пытается отогнать ворону.

Мои зубы скрипят.

Делайла не понимает, насколько велика моя потребность в ней.

Провожу руками по гладкому дереву и еще раз проверяю доску на предмет шероховатостей. Это не сработает, если вызовет дискомфорт. Последние несколько дней я прятался на старой ветряной мельнице, чистил ее, ремонтировал и изготавливал новый столб из остатков древесины по одному из проектных работ Делайлы.

Он похож на мой, только меньше и новее, с ровной серединой, чтобы она могла опереться спиной. Завязки из кукурузных стеблей свежие и заплетены, свисают с боковых подлокотников. Взяв их в руки, я еще раз проверяю их силу.

Делайла продолжает пытаться со мной поговорить.

Я пытался держаться в стороне, но больше не могу.

Прошли недели с тех пор, как я в последний раз входил в нее, и мое терпение на исходе. Ничто в учебнике по анатомии не говорило мне, что это произойдет. То, что задумывалось как физическое партнерство, превратилось в нечто большее. Что-то, что сводит меня с ума при мысли о ее отъезде. Одна мысль об этом сжимает мое горло. И сколько бы раз я ни закрывал глаза и не качал головой, пытаясь ее вытряхнуть, ничего не получается.

Я думал, что, если я отстранюсь, идею ее ухода будет легче принять, но после нескольких недель попыток я все еще не мог выкинуть ее из головы.