Молча связываю ей другое запястье. Положив руки чуть выше головы и по бокам, она смотрит на каждую из них. Как я и надеялся, это хорошая высота для нее: локти согнуты, руки расслаблены, она стоит прямо, центральная балка находится в положении, помогающем выдержать ее вес.

Ее тело будет легко маневрировать вверх и вниз по желанию…

Ее плоть краснеет, когда я решаю, что делать дальше, внезапно оказавшись перед выбором.

Встав на колени, я снимаю с нее туфли, ставя ее босые ноги на мягкий ковер.

Я запоминаю каждую деталь.

— Что ты делаешь? — волнение — или, возможно, страх — усиливает ее голос.

Даже испугавшись, она позволяет мне вольности.

Я провожу тыльной стороной пальцев по ее щеке, успокаивая ее, в то время как ее реакция возбуждает меня.

— То, что я хотел сделать в последние недели.

Положив руку ей на плечо, я прижимаю ее спину. Она задыхается и остается неподвижной. Ее прищуренный взгляд ищет мой, ее ноги сдвинуты ближе друг к другу. Я возвращаюсь к ее ласке.

— Ты всегда будешь иметь надо мной власть, это никогда не изменится.

Она сглатывает и кивает, призывая меня продолжить.

— Но здесь…

Я протягиваю руку и хватаю ее связанное запястье, сжимаю его, а другой рукой обхватываю ее шею сзади, подтягивая ожерелье к ее шее.

— У меня вся власть. Ты понимаешь, что я сейчас делаю?

Ее губы приоткрываются.

— Да.

Ее пальцы сгибаются.

Я улыбаюсь.

— Хорошо, моя королева.

Опираясь спиной на шест, Делайла наконец расслабляется.

— Я скучала по тебе.

Я сбрасываю пальто.

— Я тоже скучал по тебе.

Опустив его на землю, я стягиваю ботинки и расстегиваю брюки. Мой член высвобождается, настолько набухший, что дискомфорт становится неослабевающим. Она не знает, что я чуть не оторвал себе член, тщетно пытаясь облегчить боль.

Ее глаза тускнеют, прикованные к моему придатку. Я прижимаюсь к ней и лижу ее шею, вызывая стон. Кусая ее за ухо, я вжимаюсь в ее живот.

Делайла раздвигает ноги.

— Тебе не нужно ждать.

Я хватаю ее руку и сжимаю ее в кулак, ударяя ее костяшками пальцев по дереву позади нее.

— Сделай это, если хочешь, чтобы я остановился.

— Хорошо.

Она извивается.

— Но я не смогу этого сделать, если ты не начнешь.

— Покажите мне. Постучи по дереву, чтобы я знал, что ты сможешь.

— Отлично, — она делает, как я говорю, — вот. Я сделаю это, если мне понадобится, чтобы ты остановился…

Я засовываю ей пальцы в рот, и она открывает рот от удивления. Проведя ими по ее языку и намочив их, я отвечаю на ее взгляд.

Она кусает, и я с невеселым ворчанием высвобождаю пальцы. Схватив ее шорты, срываю их и просовываю руку в ее нижнее белье, чтобы ощупать отверстие.

Я засовываю пальцы в нее. Ее бедра покачиваются при каждом толчке, когда я толкаю их внутрь и наружу.

Когда она достаточно увлажнилась, я хватаю ее ноги и закидываю их себе на плечи. Она скользит вверх по шесту, а я сжимаю ее бедра и удерживаю ее вес. Провожу тупой стороной языка по ее бедру, некоторые из моих нитей рвутся, а желудок сжимается от голода.

Настоящий жгучий голод. Такой, который может насытить только клубника и киска.

Отодвинув ее трусики в сторону, я становлюсь между ее ног и погружаю в нее язык.

Она выгибает бедра.

— О боже.

Но я тот, кто все контролирует. Не какой-то бог.

Глядя на нее, я хмурюсь, отказываясь дать ей больше. Она извивается сильнее, это ее способ просить большего.

Я вытаскиваю язык.

— Ш-ш-ш, — говорю я, мой взгляд скользит между ее ног. — Тебе больше не придется решать.

Она замолкает, и я почти ожидаю, что она ударит о столб и заставит меня остановиться… но она этого не делает.

— Хорошо, — соглашается она, все еще умоляюще глядя на меня.

Оскалив зубы и сдаваясь, я срываю с нее трусики и облизываю повсюду куда дотягиваюсь, пока она снова не начинает бездумно извиваться у меня на лице.

— Люби меня, Делайла.

Я прижимаюсь ртом к ее сладкому отверстию.

— Люби меня, и я отдам тебе все. Все, что я могу дать.

Ее руки напряжены по бокам.

— Холлоустолк!

Сдвигая ее вниз, я снимаю ее ноги со своих плеч и помогаю ей встать. Я хватаю ее рубашку, разрываю ее посередине и отбрасываю остатки в сторону. Отступаю назад и вздыхаю, жадно рассматривая ее обнаженное и связанное тело. На ней только мое ожерелье, моя королева величественна на своем помосте.

— Холлоустолк.

На этот раз она от разочарования стонет мое имя.

Я ставлю свою ногу между ее ногами, раздвигая ее еще дальше, а затем хватаю ее за талию, поднимая так, чтобы она встала на цыпочки.

— Откинься назад, — приказываю я.

Наклонная опора работает так, как задумано, давая мне дополнительный рычаг, и я тру кончик своего члена между ее ног. Делайла задыхается, когда я широко раскрываю ее отверстие, распространяя на себя ее влагу.

— Люби меня, — рычу я.

Я толкаюсь внутрь.