Мы оба разговаривали с Мирандой на фестивале? Он никогда не упоминал, что делал что-то большее, чем просто следил за мной.

Она смеется.

— Он сказал, что хочет, чтобы я купила ее.

Мое сердце падает.

— В любом случае, — Миранда машет рукой, — твоя тетя никогда много не говорила, особенно после смерти Ивара, но когда она говорила, то рассказывала самые лучшие истории.

— Хотела бы я знать ее.

И мне хотелось бы знать, почему Холлоустолк хочет, чтобы ферма принадлежала вам.

Потому что я не могу отделаться от мысли, что наши причины не совпадают.

Глава 32

Потрепанные эмоции

Делайла

После ее ухода я заламываю руки, расхаживая по террасе.

Откуда она знает его имя? Он сказал мне не волноваться, если пакт будет нарушен, что с ним все будет в порядке, но чем больше я об этом думаю, тем больше меня беспокоит. Я знаю, что он не может напрямую владеть землей — он был создан, чтобы помогать земле, а не владеть ею — так зачем ему обращаться к кому-то вроде Миранды по собственному желанию?

Эта мысль превращает мой желудок в кислоту.

Небо темнеет, и начинают появляться светлячки, когда я замечаю Холлоустолка, выходящего из стеблей кукурузы.

Когда он выходит на крыльцо и опирается косой на перила, я больше не могу молчать.

— Она знает тебя.

Он колеблется.

— Кто?

— Миранда.

Его лицо становится непроницаемым.

— Я встретил ее на фестивале.

— Когда ты пошел меня искать?

— Я также искал кого-нибудь, кто возьмет на себя управление… — он замолкает.

— Новую королеву? — шепчу я.

Его лицо становится жестким, и он тянется к моему запястью.

— Теперь все по-другому.

Я отстраняюсь, прежде чем показать ему, насколько я поглощена им.

— Все в порядке. Она позаботится о «Пристанище Ворон», и… мне придется вернуться домой.

Он хмурится.

— Нет. Ты не понимаешь. Тебе не нужно никуда ехать.

— У тебя было много королев. Что значит еще одна?

Обхватив мои щеки, он заставляет меня посмотреть на него.

— У меня было много королев, и ни одна из них, даже Уинифред, не дала мне сердца. Пока я выполнял свою цель, меня игнорировали. Никто из них не был тобой. Никто из них никогда не сможет быть тобой. Ты вызвала мой интерес. Ты зажгла все.

Я хочу, чтобы это было правдой, чтобы я была настолько хороша, насколько он думает.

И мне кажется, что на моем лице отражается сомнение, в глазах мерцает влага.

Джек нежно целует меня, его мягкие губы скользят по мне. Я не отвечаю, не в силах думать. Слишком боюсь поцеловать его в ответ.

Но он не позволяет мне оставаться замороженной надолго, прижимая меня к входной двери и прижимая ко мне свой член.

«До сбора урожая всего месяц».

Задыхаясь, я стягиваю с него рубашку, провожу руками по его груди. Мои ладони скользят, натыкаясь на его тугие нити. Кожа, ткань и мешковина, текстура его плоти колеблется под моим прикосновением.

— Ты моя королева, — стонет он в угол моих губ.

Нападая на него с укусом и вздохнув в его объятиях, я схожу с ума.

Расстегиваю джинсы, и он срывает их с моих бедер, забирая вместе с ними и нижнее белье, и туфли. Хватаю его штаны и делаю то же самое, стягивая их с бедер. Его член выдвинулся вперед, посередине он стал толще, чем я когда-либо видела, от чего у меня потекли слюнки, а дыхание перехватывает.

К черту боль. Я все еще хочу его.

Он просовывает пальцы между моих ног, и они становятся влажными и скользкими. Перехватив мой взгляд, Джек облизывает их и снова проводит между моими ногами, заставляя мои бедра дернуться.

— Ты идеальна.

Он снова облизывает свои пальцы, и когда снова прижимает их к моей киске, он не проводит ими, как раньше, а толкает их в меня.

Он скручивает их внутрь, и я хнычу.

— Вот… — Джек наклоняется ко мне, его высокая фигура загораживает все остальное, — вот почему тебе следует остаться.

Мои губы приоткрываются.

Вытянув пальцы, он прижимает мою спину к двери, одновременно поднимая меня. Прижав меня под углом, он пронзает меня своим членом. Я вскрикиваю и хватаю его, дико сжимая его увеличившийся обхват. Без какой-либо вялой прелюдии он толкается вверх, толкая меня к двери и наполняет меня, как будто я могу принять его еще больше.

Я уткнулась лицом в его шею, когда он кончил, сжимая меня в своих почти удушающих объятиях. Прижимая меня к себе, Джек наклоняется назад под острым углом и наблюдает, как движется его член, растягивая меня немного больше с каждым рывком.

— Холлоустолк, — выдыхаю я на грани собственного освобождения, восхищаясь его странным ракурсом, который был бы невозможен для человека.

Его взгляд метнулся ко мне, и, выпрямившись, он вышел, позволяя своей сперме пролиться по моим ногам на приветственный коврик.