— Она кормила ворон всем, что созрело. Она делала это, чтобы успокоить его, и так оно и было.

— Его? Я не понимаю.

— Конечно, нет. Она никогда не рассказывала тебе ничего подобного, не так ли? Как еще, по-твоему, она вырастила лучшие урожаи?

Прошел месяц с тех пор, как произошло что-то слишком жуткое, но я далека от уверенности. Гигантская красноглазая ворона появляется случайным образом. И время от времени случаются небольшие призраки: шаги по ночам, покачивающиеся стебли, как будто кто-то проходит сквозь них, и ощущение, что за тобой наблюдают. Мои кошмары вернулись. Меньше всего мне нужно, чтобы Джек упомянул, что моя тетя делала странные вещи с мужчинами.

— Мы с тетей редко разговаривали. Думаю, у нее была очень веселая жизнь, — я пытаюсь поднять настроение, одновременно меняя тему.

Джек не отвечает, его взгляд снова сужается.

Облизывая губы, я изо всех сил пытаюсь выдержать его взгляд.

— Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Мы можем взять грузовик.

Его губы сжимаются, и смущение скручивается у меня в животе.

— Я не имею в виду свидание — делай, что хочешь. В любом случае у тебя будет свободное время.

На мгновение я боюсь, что он назовет меня ленивой титулованной наследницей, какой я и являюсь. Не имеет значения, что я съехала от родителей после окончания школы и с тех пор стала финансово независимой. Мои братья не могут сказать то же самое.

Его внимание перемещается на поля.

— Возможно, я пойду. Звучит интересно.

Улыбка дразнит мои губы.

— Так ты пойдешь со мной?

— Я еще не решил, — не говоря больше, он уходит через ворота в стебли.

Щеки горят, я не обращаю внимания на очевидный отказ — серьезно ли я ожидала, что он скажет «да»? — и удаляюсь в дом.

Сегодня будет хорошо, несмотря ни на что.

Проходя по дому, я ищу в окнах большую ворону. Может, мне стоит назвать его Красноглазым. Он будет менее страшным, если у него будет имя.

К вечеру я слышу гул фестивальной музыки дальше по дороге.

— Джек? — кричу я с любопытством, сходя с террасы.

Когда ответа нет, я делаю пару шагов во двор, чтобы осмотреть дом и проверить задний сарай.

Вдоль грядки аккуратно выстроен ряд корзин. С любопытством я подхожу ближе и обнаруживаю, что они до краев наполнены малиной с кустов.

Заметив вокруг несколько ворон, я открываю садовый сарай и несу в него корзины, чтобы разобраться с ними позже.

Закончив, я по-прежнему нигде не вижу Джека и стараюсь не позволять приступу разочарования беспокоить меня. Вздохнув, я оглаживаю юбку своего синего летнего платья и заправляю ее под попу, седлая велосипед. Нет смысла водить грузовик, если это только я. Иду по подъездной дорожке и сворачиваю на дорогу, в последний раз ища Джека.

Я перехожу к неторопливому ритму. Имея дорогу целиком в своем распоряжении, я расслабляюсь и наслаждаюсь полями и лесом.

В воздухе звучит кантри-музыка, которую распивает тенор. Когда приближаюсь к территории, к этому звуку присоединяются крики детей, гул генераторов и запах кукурузы. Прислоняю велосипед к ближайшему забору и запираю его. Распуская волосы веером, я бросаюсь в толпу. Виды, звуки и запахи ошеломляют меня. В течение нескольких месяцев ферма поглощала каждую минуту моего бодрствования, и я забыла, что есть жизнь за пределами кукурузных полей и постоянных ремонтов.

Окруженная парами и семьями, прислушиваюсь к их разговорам. От этого знакомства у меня болит грудь из-за тоски по семье, даже если мы часто ссоримся.

Я направляюсь к ларьку с коктейлями.

С напитком в руке, шаркаю в сторону и собираюсь сориентироваться, а все сидячие места уже заняты пожилыми парами, отдыхающими после долгой ходьбы.

Мой взгляд скользит по продавцам и сужается на стенде, где выставлена вывеска Музея Хопкинса. Подойдя ближе, я узнаю Саммер, стоящую за столом и обращающуюся к небольшой толпе.

— Клюв гигантской вороны, — говорит она, поднимая его в руке.

Он размером с мою голову. В горле внезапно пересохло.

Когда я подхожу ближе, Саммер видит меня и улыбается.

— Это один из немногих местных артефактов. Вскоре после открытия музея он был подарен нашедшим его охотником. С тех пор несколько орнитологов исследовали его и установили, что оно реально. Однако никто не нашел дальнейших доказательств существования ворон такого размера — ни остатков, ни наблюдений.

На мгновение все молчат, но затем подросток впереди указывает на банку с ржавыми гвоздями с надписью: «Из сарая с привидениями Шерри», и Саммер опускает клюв и начинает рассказывать другую историю.

Позади Саммер, Зуриэль и Хопкинс тихо разговаривают друг с другом. Когда Хопкинс замечает меня, он поднимает трость в знак приветствия. Я подумываю рассказать ему о вороне, но признание того, что видела ворону такого размера, означало бы, что некоторые из моих заблуждений реальны и не могут быть объяснены усталостью.